в сторону коридора. — 28 августа 2026 г. в 13:50:28.335
в сторону коридора. – Где там? – Александр шагнул к ним, но поскользнулся и едва не упал, ухватившись за дверной косяк. – В кладовке, – пискнул Ваня. – Мы не хотели её закрывать. Так получилось. Она сама зашла, а мы просто дверь прикрыли, чтобы она не вышла, пока мы катаемся. – То есть вы хотите сказать, – гремел Александр, и его голос эхом разносился по прихожей, – что вы закрыли няню в кладовой, а сами разлили масло по всему дому и катались на нём? – Нет, не по всему дому! – заверили дети хором. – Только тут и на кухне! – Вы наказаны, оба! – рявкнул Александр, тыкая пальцем сначала в одного, потом в другого. – Ты и ты! Марш мыться и переодеваться! И из своих комнат чтобы ни ногой! Чёрт знает что, а не дети! Маруся надула губы, и её глаза наполнились слезами. – Мы хотели научиться кататься! – воскликнула она. – Ты сто раз обещал нам поехать на каток, а сам не поехал! Ты всегда занят! – Да! – подтвердил Ваня, шмыгнув носом. – Ты обещал и не сдержал слово! Дети, обиженно сопя, развернулись и побрели наверх, оставляя масляные следы на каждой ступеньке лестницы. Александр проводил их взглядом и, закрыв глаза, провёл рукой по лицу, оставляя на нём новый жирный развод. – Да вы деспот, – протянула Алина, стоявшая в стороне и с трудом сдерживающая смех. Александр резко повернулся к ней, и его глаза сверкнули. – Я отец! – ответил он недовольным тоном, стараясь придать голосу твёрдость. – Вы тиран и абьюзер! – парировала она, взмахнула рукой для убедительности и, поскользнувшись на масле, снова полетела вперёд, прямо в его объятия. Александр с трудом удержал её, схватив за плечи, и они замерли на мгновение, глядя друг на друга. Она была так близко, что он чувствовал запах масла, исходящий от её волос, и её дыхание щекотало его шею. – Обувь сними, – сказал он, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё клокотало, – что, так трудно догадаться? – А! Ну да, – кивнула Алина, отстраняясь, и почему-то покраснела. Они сняли обувь, и с облегчением почувствовали под ногами твёрдую, не скользкую поверхность. Александр направился к кладовке, открыл дверь, и оттуда, как пробка из бутылки шампанского, вылетела Марья Петровна. Её лицо было красным, на платье – масляные пятна, а глаза метали молнии. – Александр Викторович! – закричала она, не замечая масляную лужу, разлитую по полу. – Я увольняюсь! Я не собираюсь работать в доме, где меня запирают в кладовке! Я не няня, я заложница! Это катастрофа! – Осторожно!!! – в один голос закричали Алина и Александр, но было уже поздно. Марья Петровна сделала шаг вперёд, поскользнулась и с громким шлепком упала на пол, проехавшись на спине по масляному озеру. Она лежала на спине, глядя в потолок, и в её глазах застыло такое выражение обречённости, что Алина не выдержала – она расхохоталась в голос. Она смеялась так, что слёзы потекли по щекам, и даже не пыталась сдержаться. Она сгибалась пополам, держась за живот, и чувствовала, как это дурацкое, нелепое приключение, наполненное маслом, детским восторгом и падениями, делает её день самым ярким за последние недели. Александр вздохнул, помог Марье Петровне подняться и, не глядя на неё, сказал: – Я вызываю вам такси. И прошу прощения за всё. Счёт за испорченную одежду можете прислать мне в смс сообщении. Он достал телефон и начал набирать номер такси, а Алина, всё ещё смеясь, смотрела на эту картину и думала, что её новая жизнь, по крайней мере, совсем не будет скучной. *** Алина стояла под тёплыми струями душа и улыбалась, вспоминая, как они с Александром ползали по дорогущему оливковому маслу и никак не могли подняться. Эта нелепая, дурацкая ситуация разрядила всё напряжение, которое копилось в ней последние дни. Она закрыла глаза, наслаждаясь приятной водой, и чувствовала, как усталость уходит вместе с мыльной пеной. Час назад, когда они, наконец, проводили няню, Александр, стоя посреди перепачканной прихожей, снова залез в телефон, чтобы вызвать клининговую службу. – У меня где-то был номер, – сказал он. – Они приедут через пару часов и приведут дом в порядок. А