ожно было купить в магазине готовые??
ожно было купить в магазине готовые?? — Так и сделаю в следующий раз, — ответила Зина, неторопливо выстраивая пельмени на противне. — Своё же вкуснее… — Смерти моей хочешь? Я голодный как волк! Как будто нельзя было налепить до моего прихода! Ты назло всё делаешь, да? Чем ты занималась весь день? Ты же дома сидишь, ничего не делаешь! Зина поморщилась от его слов и решила: хватит! Когда Людмиле исполнилось полтора года, Зина собиралась выйти на работу. Женщина имела диплом учительницы начальных классов, но по специальности не работала. Узнав о решении жены, Гордей напрягся: — Зачем тебе работать, когда я на заводе хорошо получаю? Дома сиди, смотри за хозяйством да ребенка воспитывай. — Спасибо, насиделась, — фыркнула в ответ Зина, вешая выглаженную блузку, в которой она собиралась выйти в первый рабочий день, в шкаф. – Девчонка в ясли пойдёт, а мне пора выходить в люди. Шло время. Дети росли, Зина работала, Гордей становился угрюмее. Раньше его напрягала медлительность жены, но теперь его бесило то, что она сидела каждый вечер со своими методическими разработками к уроку. Что-то рисовала, вырезала, клеила, непрерывно писала. Не говоря уже о том, что занимала весь стол тетрадями учеников и не отвечала мужу, пока не закончит начатое. — Ты же был уверен, что я дома баклуши бью. Твои слова? А теперь у меня работа. Так что нечего здесь губы дуть, как ребёнок. Сам себе положи, сам вымой тарелку. Мне некогда. —ответила Зина на претензии Гордея. — Не буду работать – диплом «сгорит». Зря училась, что ли? Да и деньги лишними не будут, у нас же дети растут. Возразить на это было нечего, и Гордей замолкал. Но пить начал чаще, как и вспоминать, что остался практически один. Гордей сидел в зале перед телевизором, держа в руке наполненный стакан, и громко, чтобы все слышали, жаловался на своё одиночество. — Никому дела до меня нет! Каждый занят какой-то ерундой! А я – работяга! Пришёл уставший, измотанный как чёрт! Нет бы с мужем рядом посидеть, выслушать, но жене плевать на его мозолистые руки и израненную душу! Мамку жалко. Эх, мамка, прости ты меня, дурня! Сейчас бы сидели с тобой на крыльце и вспоминали прошлое. Зинка, слышь?! Это ты во всём виновата! Из-за тебя мамка меня отбросила и перестала общаться. Зина, прикусив губу до боли, молчала. Какой смысл говорить с пьяным, когда у него в голове не мозг, а каша проспиртованная? Приступы тоскливого настроения отца раздражали и Олега, который стал дерзить в ответ на его нравоучения. — Батя, отстань, а? Мне к экзаменам надо готовиться, а ты время отнимаешь, — попросил парень Гордея, когда тот ввалился в его комнату, чтобы поговорить по душам. — Иди проспись. От тебя воняет, как из бочки. — Наглый щенок, — разозлился Гордей. — Отца родного вздумал воспитывать? Я тебя кормлю-пою, деньги тебе даю, а ты меня гонишь, как псину, за порог? Чтобы завтра же твоей ноги не было в моей квартире! Олег повернулся к разгневанному отцу и тихо ответил: — Как скажешь, батя. Завтра же уйду. Гордей набычился ещё больше. Сжимая кулаки, подступил вплотную к сыну: — Уйдёшь, говоришь? Вот и уходи, нечего на моей шее сидеть. Восемнадцать лет сидишь, а толку, как от козла молока. Выйдя в коридор, Гордей рявкнул на всю квартиру: — Зинаида! Завтра же соберёшь вещи этого сосунка, пусть выметается, если родного отца не уважает! Слышала? Завтра же! Зина выбежала из кухни с куском картона в руках, она клеила пособие для завтрашнего урока. Увидев её, Гордей разозлился ещё больше: — И ты туда же! Когда жрать будет готово? Вцепилась в свой картон, а муж голодный сидеть должен? Лодыри и бездельники вы все, устал я от вас! Перепугав Люду, которая вернулась от подруги, с которой она делала уроки, мужчина выбежал в подъезд и громко хлопнул дверью. Олег, Люда и Зинаида стояли в коридоре, глядя друг на друга непонимающими взглядами. — А почему папа кричал? — шёпотом спросила Люда, оглядываясь на входную дверь. Шаги отца давно стихли. Зина, выдохнув, постаралась сделать невозмутимое лицо: — Это он так шутит. Не обращайте внимани