если бы хотел. А я не хочу. Устал. Покоя ищу. И не спорь со мной, дай сказать всё, что ...
если бы хотел. А я не хочу. Устал. Покоя ищу. И не спорь со мной, дай сказать всё, что задумал. Хорошо это, правильно, что мы снова с тобой сошлись. Так тому и быть, получается: внучку я потерял, а внука обрёл. Сам я виноват, что отталкивал тебя. Ну да что уж теперь об этом говорить. О другом сказать хочу. Что Полину ты нашёл — это тоже хорошо. Недобрые люди девку с детства измучили, тяжело ей жилось на этом свете. А тебя встретила и расцвела. Дитё родится у вас скоро. И Митька есть. Хорошо это... Он замолчал. Потом проговорил невнятно. – Береги её. Милушку не сберёг, а Полину сбереги. А я посплю, давит, давит на грудь что-то... Стас поднялся, подошёл к двери и позвал медсестру, сидевшую на посту: – Позовите доктора, Василию Егоровичу плохо. Анисин дышал всё тяжелее. Он уже не говорил и не открывал глаза. Стас снова взял его за руку и почувствовал, какая она сухая и горячая. Пульс под пальцами бился часто и неровно, словно торопился куда-то. – Василий Егорович... – наклонился к старику Стас. Тот ничего не ответил, только судорожно сжал его ладонь, будто умоляя держать его крепче. – Василий Егорович, – с надрывом позвал его Стас снова. Но дыхание старика стало тише, реже. Вот ещё один вдох. Совсем слабый. Ещё один. И всё... На плечи Стаса легла чья-то рука. Он повернулся и увидел доктора, который неизвестно сколько уже стоял над ним. – У него не было шансов, – сказал он. – Просто чудо, что ему удалось подняться после первого инфаркта, поражение было слишком обширным. К тому же… возраст. Вы позволите нам заняться им? – Да-да...– Стас поднялся и вышел в коридор. Он стоял у окна и смотрел на небо, голубевшее среди берёз и клёнов. В кармане зазвонил телефон. Полина... Последний раз они созвонились, когда он был в полицейском участке. Татьяна рассказала ей про трансляцию, и Полина очень переживала за всех. Он постарался успокоить её, потом обещал перезвонить и не перезвонил. Стас ответил на вызов. – Да родная. – Стас, я волнуюсь. У вас всё хорошо? Ты был у Василия Егоровича? – Был. – Как он? – спросила Полина. – Ты знаешь, я сейчас спала, сама не знаю, как уснула, и он мне приснился. Вроде бы день такой хороший, и он идёт по цветущему лугу. Идёт и смеётся. Счастливый такой... – Полина, это он приходил к тебе попрощаться... – с трудом выдавил из себя Стас. – Теперь он действительно счастлив. Она замолчала, кусая внезапно пересохшие губы. Не закричала, не заплакала, не вскрикнула даже. Просто притихла, раздавленная непоправимым горем. – Стас...– прошептала она наконец. – Я решу тут все вопросы и приеду за тобой, – пообещал он. – Мы должны проводить его достойно. Полина кивнула, будто он мог её видеть, сбросила вызов и прижала телефон к губам. Вот теперь из глаз её полились молчаливые горькие слёзы, и она не собиралась скрывать их. Стас машинально сунул телефон в карман и снова посмотрел в окно. Как жаль, что он не умел плакать, как жаль... *** Александр узнал о том, что произошло в Сосновке, из новостей. Сначала услышал знакомое название деревушки, потом среди других фамилий прозвучала фамилия Вепрева. И вот уже по экрану пошли фрагменты видео, которое набрало несколько миллионов просмотров. Александр всматривался в мелькавшую картинку и постепенно всё для него складывалось в одну картину. Так вот почему здесь оказалась Татьяна. Она притащилась в эту глушь за Стасом. А в Михайловке пряталась, пока в Сосновке стреляли. Она всегда вешалась на него, виляла хвостом перед ним, как последняя падла. Пойти к ней, что ли, сказать, что он всё знает? Или подождать немного? Если тут началась какая-то делюга с землёй, значит есть заинтересованные в этом люди. – Ну ладно, понаблюдаем, – решил Александр. – Не будем пороть горячку и попробуем сначала понять, сколько на всём этом можно поднять бабла.