Малая родина - 2, глава 8 Невысокий холмик, в котором теперь покоился парень, спасший...
Малая родина - 2, глава 8 Невысокий холмик, в котором теперь покоился парень, спасший всем жизнь, остался позади, слившись с общим ландшафтом горной гряды. Люди, связанные одной бедой и общим страхом, медленно брели по извилистой тропе. Никто не проронил ни слова: каждый нёс в себе тишину. Все знали — идти оставалось немного. Интуиция беженца, обострённая до предела, редко подводит. И правда, стоило им преодолеть узкий, скалистый кряж, как перед глазами открылся иной мир. За невидимой чертой начиналась другая страна. Здесь ещё не успели выставить пограничные кордоны, и в глаза бросалась лишь одинокая зимовка — покосившаяся избушка с проломленной крышей, заброшенная бог знает сколько лет назад. Дальше всё пошло как в тумане. До ближайшего городка добирались кто как мог. В городке начался суетливый делёж будущего: нужно было где-то умыться, найти ночлег, купить билет. На удивление, почти всем удалось сберечь «заначки» — кто-то зашил деньги в подкладку пальто, кто-то прятал в подошвах ботинок, чудом сохранив их от тех бандитов, что расстреляли их автобус на той проклятой дороге. Большая часть беженцев встретилась вновь на автостанции. Там в тот день царил самый настоящий муравейник. Крики, гудки автобусов, запах дизеля и пыли. Пришло время прощаться. Люди, которые ещё утром были почти семьёй, разлетались в разные стороны. Среди отъезжающих выделялась та самая старуха — сухонькая, с острым, как бритва, взглядом и таким же острым языком. Та самая, что не боялась, казалось, никого, и даже самой погибели. Венера понимала, что их автобус вот-вот подадут к платформе. Она мельком взглянула на старуху, которая стояла чуть в стороне, внимательно наблюдая за уходящими рейсами. И вдруг, повинуясь непонятному, горячему порыву, Венера сорвалась с места. Она подбежала к старушке и, не раздумывая, крепко, по родному обняла её, уткнувшись носом в шершавую ткань её старой кофты. Старуха на секунду оцепенела, словно отвыкла от человеческого тепла, а потом тяжело вздохнула и прижала девушку к себе, погладив по спутанным волосам. — Ты чего, деточка? — проворчала она, но в голосе не было её привычной строгости. — Просто... спасибо вам за всё, — всхлипнула Венера. «Вот бы мне такую бабушку», — пронеслось в голове у девушки. А потом, как током ударило: ведь есть же своя, Нина Сергеевна! Венера вспомнила, как отец бросил всё и ушёл, чтобы найти её. Вспомнила свою беззащитную бабушку. Слёзы хлынули градом. Да, её бабушка Нина была другой. Она всегда учила Венеру: «Не высовывайся, девочка. Будь тише воды, ниже травы. Выживет тот, кто умеет подстраиваться». Венера посмотрела на эту дерзкую бабку, что всегда стояла с гордо поднятой головой, даже перед лицом опасности. Полная противоположность тому, чему учила Венеру бабушка. Но она здесь, стоит рядом. А её бабуля сейчас где? Может, уже никогда не выберется из того кошмара, потому что всю жизнь боялась высовываться и молчаливо ждала своей судьбы. «Получается, она была не права, — подумала Венера, глядя в чёрные, как угли, глаза старухи. — Или… то время, когда нужно было прятаться, ушло. Может, настало время сильных? Эти мысли в ту минуту выжигали в её сознании новую дорогу. Она больше не хотела быть «осторожной» и «невидимой», как бабушка. Она хотела быть такой, как эта женщина, — живой, настоящей, смелой. — Мы же когда-нибудь увидимся снова? — спросила Венера с надеждой в голосе. — Обязательно увидимся, душа моя, — улыбнулась старушка, и две тяжёлые слезинки проложили глубокие борозды на её щеках. — Только ты не забывай дорогу, по которой пришла. Она тебя многому научила, даже если ты сама пока этого не поняла. Автобус деловито загудел, подгоняя своих пассажиров к посадке. Старуха прижала Венеру к себе так крепко, будто пыталась передать ей всю оставшуюся силу. Ничего особенного они друг другу не сказали, да и слова в этот момент казались лишней шелухой. Бывает же так на белом свете: чужие люди, случайно столкнувшиеся в аду пожарищ и в развалинах чужой войны, вдруг становятся ближе, чем кровная родня. А