ка будет рот на моего сына разевать, а я молчать должна?! — 17 июля 2026 г. в 10:22:17.427
ка будет рот на моего сына разевать, а я молчать должна?! — Это не «какая-то хабалка», — попытался возразить Вася, — это мама нашей Светочки! — Да мне хоть Алла Пугачёва! — Жанна Павловна махнула рукой. — Как она смеет?! Я решила, что раз уж начала эту битву, надо идти до конца. — Ну давайте тогда спросим у самого «главы семейства», — продолжила я, игнорируя бушующую женщину и обращаясь к Жене. Тот сидел бледный, как мел. — Женя, солнышко, скажи, сколько денежек ты заработал с момента вашей свадьбы со Светой? Женя прокашлялся. Было видно, что он лихорадочно придумывает ответ. — Мария Семёновна, вы… вы живёте старыми канонами, — начал он, пытаясь придать голосу важности. — В современном мире никто не считает месячный доход. У нас с партнёрами долгосрочный проект, и если он выстрелит… — Если? — я буквально просверлила его взглядом. — КОГДА он выстрелит, — тут же поправился Женя. — Мы получим прибыль, которая будет исчисляться… миллионами. — О, слыхала! — тут же подхватила Жанна Павловна, её лицо засияло, как будто ей только что выдали этот миллион. — Миллионами! Хотя, откуда ты знаешь, что это такое? И она презрительно ткнула пальцем в мою сторону. — Знаю, — тут же осекла её я. — Это ровно столько, сколько твой сынок мне будет должен за содержание его семьи, когда у него там «выстрелит». Ты мне лучше скажи, Женечка, — снова обратилась я к зятьку, который уже мечтал провалиться сквозь пол, — это чудесное время, когда «миллионы» посыплются… оно примерно когда наступит? Через месяц? Через два? Может быть, через три? Ну, какой-нибудь примерный срок? Женя снова замешкался, почесал затылок, взглянул на Свету, которая сидела, вжавшись в стул. — Ну-у… — протянул он. — Не раньше, чем через два… года. — Два года! — я триумфально подняла палец вверх. — Дорогая сватья, Жанна Павловна, представьте, если бы ваш Василий такое ляпнул, когда вы только поженились. К какой матери ты бы его послала, мне интересно? Сватья сидела вся хмурая, как грозовая туча, но ничего не сказала. Наконец-то до неё дошло. — Хорошо, Женя, я поняла, — кивала я. — То есть, через пару лет вы со Светкой нам, вашим родителям, по даче купите. Это радует! Только скажи мне, дорогой, а вот нельзя ли, пока этот ваш проект не «выстрелил», пойти поработать немножко? Ну, чтобы без дела не сидеть, пока там у вас миллионы на счетах копятся? — Так я без дела не сижу, Мария Семёновна! — воскликнул Женя. — Проект требует постоянного участия! Днями и ночами сижу, изучаю рынок, общаюсь с партнёрами! — Вижу я твоё «постоянное участие»! — я прищурилась. — Хотела бы я тоже, как ты, спать до обеда, потом до вечера в себя приходить, а потом полночи сидеть, глядя в экран. И если бы я хоть раз видела, что ты за компьютером своим действительно работаешь, а не в эти свои стрелялки играешь, я бы, наверное, поверила. А так, могу в глаза тебе сказать — бездельник ты, который залез на плечи моей дочки и ножки свесил. И вы, уважаемые сваты, Жанна Павловна, Василий Петрович, могли бы хоть как-то повлиять на сына. А вы его только покрываете. Самим-то не стыдно? И тут я заметила, что все — буквально все, от Жанны Павловны с её вечно недовольным лицом, до Жениной сестры, которая до этого тихо хихикала над моими словами, — смотрели на меня с одинаковым, пронзительным отвращением. Они тут, понимаешь ли, собрались юбилей отмечать, лить елей на уши этому лодырю, а тут нарисовалась я, словно Баба Яга из сказки, и только и знаю, что правду-матку резать, да гадости говорить. Но самым тяжёлым был взгляд моей собственной дочки. Её обычно добрые глаза сейчас горели каким-то холодным огнём, которого я раньше в ней не видела. Она была бледная, но не от стыда за мужа, а от какой-то непонятной мне злости. И первой, кто решился мне всё высказать, была… моя Света. — Мам… тебе, наверное, лучше уйти, — произнесла она негромко, и меня как будто по голове чем-то тяжёлым ударили. Неужели она? Моя родная кровинушка? Ради этого бездельника, который до сих пор живёт на её зарплату и мои подачки? Сердце сжалось от боли, такой ос