Тунеядец — Мама, ты опять за своё? Женя — не тунеядец. Просто у него работа такая… — 17 июля 2026 г. в 10:22:17.206
Тунеядец — Мама, ты опять за своё? Женя — не тунеядец. Просто у него работа такая… — Работа — это когда ты утром встаёшь по будильнику, идёшь куда-то, а в конце месяца приносишь зарплату. А твой «работничек» просыпается к полудню, потом до вечера бродит по квартире и чешет в затылке, пока ты в своём стационаре смену за сменой на себе тянешь. Неужели тебе самой не обидно? Давно бы уже дала пинок под зад такому «главе семьи»! Света тяжело вздохнула. — Мам, ну чего ты завелась? — Я завелась? Да ты просто подумай своей светлой головой: как он детей кормить будет? Ты же в декрет уйдешь, а он? Хотя, по правде сказать, не дождусь я внуков, похоже. Я в очередной раз не сдержалась, хотя обещала себе молчать. А ведь всё началось еще тогда, когда они только начали встречаться. Помню тот вечер, когда моя дочка Света притащила его знакомиться. Сидит парень: джинсы рваные, взгляд блуждающий, в глазах — пустота. Спрашиваю: — А кем ты, Женя, работаешь? А он с таким энтузиазмом начал заливать про то, как они с друзьями «монету создают». Я тогда по простоте душевной ляпнула: — На Монетном дворе работаете, что ли? Оказалось, зятёк мой увлёкся криптовалютой. Я тогда подумала: «Старая, молчи, тебе этого не понять». Ну, я и молчала. Год, два, три… А зять всё сидел в своих мониторах. Я ждала, когда же он повзрослеет и пойдёт работать, как нормальные мужики: на стройку, в магазин, хоть охранником в торговый центр. Неважно где, лишь бы копейка в дом капала. Но Света продолжала кормить меня «завтраками»: — Мам, ну подожди чуть-чуть, через месяц они запускаются! — Мам, проект сырой, ещё полгода нужно! — Годик-полтора ещё, мама! А у меня был вполне здоровый интерес. Я ведь им постоянно помогала — то на коммуналку подкину, то продуктов пакет принесу, то денег на нужды. А сама? Я бы на эти деньги уже три раза на море съездила, загорела бы как следует, суставы погрела. Почему я должна тянуть семью, в которой взрослый, здоровый мужик просиживает штаны перед экраном? Чаша моего терпения переполнилась в день его тридцатилетия. Отмечали в тесном кругу: я, Света, родители Жени и его старшая сестра с мужем. Сидим в гостиной, стол ломится. Отец с гордостью вручил сыну подарок — какую-то деталь от компьютера. Я смотрела на это и думала: «Лучше бы сертификат в продуктовый подарили, проку было бы больше». Когда дошла очередь до моего тоста, я поняла: сейчас или никогда. Встала, поправила праздничную кофту и обвела всех суровым взглядом. Женя сидел во главе стола, сияющий от счастья. — Ну что, Евгений, — начала я, — много говорить не буду. Поздравляю тебя, ты уже большой мальчик. Хотела бы я сказать по традиции: «Не знаю, чего тебе пожелать — у тебя всё есть!». Но фигушки там! У тебя, кроме долгов и красивых обещаний, нихрена за душой нет. Поэтому желать тебе надо много чего. Все замерли. В комнате повисла тишина. Все смотрели на меня. Ждали, что я сейчас улыбнусь, поправлю очки и скажу: «Да вы что, это же шутка! С днём рождения, любимый зять!» Но я шутить не собиралась. — Ну, первое, что хочу тебе пожелать, Женя, — продолжила я, — это найти, наконец, работу. Нормальную работу, с которой мужики домой деньги приносят, а не бесконечные обещания. Можешь для начала на завод устроиться, там у нас неплохо платят. А там, может, и что получше найдёшь. Главное — начать. — Минуточку! — раздался резкий, скрипучий голос Жанны Павловны, матери Жени. — Мы с Васей не для того Женечку на информационных технологиях учили, чтобы он на заводе гайки крутил! Вы хоть знаете, сколько денег на это ушло? Тут уж я не выдержала: — А вы хоть знаете, сколько у меня денег ушло, пока я вашего чмошника содержу?! Пока ваша «информационная технология» у моей дочки на шее сидит и ножками болтает?! — Да как вы смеете! — Жанна Павловна начала подниматься со стула. — Жанна, успокойся! — отец Жени, тихо, но твёрдо приземлил её обратно на стул, положив руку на её предплечье. Мужик-то, наверное, понимал, что я права. Но разве его кто слушал? — Вася, ты что? — зашипела Жанна, одёргивая руку. — Какая-то хабал