Полынь - 2, глава 35 Ему снился скрежет. Пронзительный, металлический, от которого за... — 3 сентября 2026 г. в 16:10:57.890
Полынь - 2, глава 35 Ему снился скрежет. Пронзительный, металлический, от которого закладывало уши и сводило скулы. Снилось, как машина летит со склона карьера, кувыркаясь в воздухе, будто подбитая птица. Удар, и стекло лопнуло, рассыпавшись на тысячи осколков, а железо визжит и скрежещет, вгрызаясь в каменистый склон... Грохот падения разнёсся по всему карьеру, эхом ударил о его стены, и наступила тишина. Только дождь шипел, падая на раскалённый двигатель, и где-то далеко выла бездомная собака. Стас открыл глаза. Над ним был ржавый потолок вагончика, с которого свисали космы старой паутины. Он лежал на грязном матрасе, от которого пахло плесенью и сыростью, и не мог понять, как здесь оказался. Голова гудела, в ушах стоял звон, а тело ломило так, будто его переехал грузовик. Он приподнялся на локте и застонал сквозь зубы. Рёбра отозвались острой болью, левая рука почти не слушалась. Стас огляделся: тесный вагончик, когда-то бывший конторой карьерного участка, был завален хламом – сломанные стулья, ржавые ведра, старые карты на стенах, пожелтевшие от времени. В щели пробивался тусклый мартовский свет. Воспоминания возвращались обрывками. Машина. Удар. Распахнувшаяся дверь. Он вылетел наружу, когда внедорожник перевернулся в третий раз, и полетел в холодную грязь, больно ударившись плечом о каменистое дно карьера. Какое-то время он просто лежал, глядя в темное небо, а дождь заливал лицо, смешиваясь с кровью из рассечённой брови. Высоко наверху, на краю обрыва, метались узкие лучи фонариков – парни Бурого проверяли результат. Если бы эти фонарики были помощнее, если бы они направили их не на дно, а в сторону, они обязательно заметили бы его, распластанного в грязи. Но лучи скользили по верху, по машине, по искорёженному металлу, а Стас, повинуясь животному инстинкту, вжался в мокрую землю так плотно, как только мог, затаил дыхание и не выдал себя ни звуком, ни движением. Он знал – если его увидят, обратно в город он уже не вернётся. Звук отъезжающей машины – двигатель зарычал и стих – стал для Стаса сигналом к действию. Он поднялся на четвереньки и пополз в сторону. Стас не думал о Гальперине. Он уже труп, сомнений в этом не было. За ним скоро приедут. Но Стаса здесь уже не будет. Он полз долго, сжимая зубы от боли, царапая руки о камни, а когда падал и отключался, ему казалось, что где-то впереди, в темноте, его зовёт Полина. Её голос звучал в голове тонко и настойчиво: «Стас! Я знаю, что с тобой что-то случилось. Я чувствую это. Не уходи, пожалуйста. Не оставляй меня. Я здесь, я жду тебя. Ты слышишь? Я люблю тебя. Я буду ждать столько, сколько нужно, хоть всю жизнь. Только возвращайся. Слышишь? Пожалуйста… Стас…» Он не понимал, это явь или бред, но голос вёл его, заставлял подняться и идти, хотя ноги подкашивались, а каждый вдох отдавался в груди огнём. Он должен был уйти. Скрыться. Исчезнуть, чтобы отлежаться где-нибудь, как дикий зверь, который зализывает раны в темной норе. Но далеко уйти не удалось. Карьер был огромен, изрезан крутыми обрывами и осыпающимися склонами. Стас спотыкался и скатывался вниз, раздирая кожу о щебень, и снова пополз, тяжело дыша. Каждое новое падение выматывало до предела, и он чувствовал, что силы покидают его. Он едва успел забиться в какую-то узкую расщелину между скальными породами, когда снова услышал звук моторов. Машины вернулись. Лучи фонариков заметались по дну карьера, выхватывая из темноты камни, куски металла, труп Гальперина. Голоса стали громче, отчётливее. Стас сжался в комок, прикрыл глаза и затаил дыхание. Он знал – если Бурый не поверил своим недоумкам, он будет искать до тех пор, пока не убедится, что трупов два. Он бы и сам так сделал. Заметал бы следы, убрал свидетелей. Бурый был таким же. Хладнокровным, расчётливым и беспощадным. Где-то над головой, почти рядом, заскрипели шаги по камням. Стас вжался в расщелину, чувствуя, как холодная грязь затекает за шиворот, и молчал, не дыша. Он слышал, как рядом прошли двое. Кто-то сплюнул. – Здесь никого нет, – сказал низкий голос. Ш