мареве появилось маленькое тёмное пятно.
мареве появилось маленькое тёмное пятно. Сначала они с Лилией не придали этому значения. Но пятно росло, обретало форму и поднимало за собой столб серой пыли. Когда до точки оставалось не больше километра, стал слышен характерный звук – надрывный вой старого двигателя. И вот к загону подкатил скрипучий, пыльный «УАЗик» с брезентовым верхом защитного цвета. — Армейский… — сказала Лилия, вытирая руки о передник. Пыль от «УАЗика» ещё не успела осесть, когда дверца со стороны пассажира распахнулась с противным металлическим скрипом. Из машины вышел мужчина. Тамара невольно залюбовалась: высокий, статный, форма на нем сидела как влитая. На плечах – погоны, на лице – выражение спокойной уверенности человека, который привык, что его слушаются. Он поправил фуражку и обвёл взглядом убогий двор точки. — Здравия желаю, товарищи дамы! — обратился военный к женщинам. — Просим вас уделить нам минутку. Это возможно? Тамара и Лилия переглянулись. Лилия испуганно прижала к груди пустые вёдра, а Тамара почувствовала, как подкашиваются ноги. Деда Онгара нигде не было видно – он словно сквозь землю провалился после ночного происшествия. Баба Зина еще час назад ушла в дом, и оттуда не доносилось ни звука. Военный, не дождавшись ответа, шагнул ближе, поскрипывая начищенными сапогами по сухой, потрескавшейся земле. — Мы ищем беглеца. Дезертира, — продолжал он, глядя прямо в глаза Тамаре. — Особые приметы: среднего роста, худощавый, короткая стрижка. Одет в солдатскую форму, может быть без знаков различия. Был здесь такой? Видели кого? Лилия, которая про ночного гостя не знала ровным счётом ничего, быстро завертела головой. — Ой, что вы, товарищ начальник! — запричитала она. — Каких солдат? У нас тут только коровы, навоз да степь до самого горизонта. А Тамара замерла. Перед глазами стоял тот вчерашний мальчишка - испуганный, с затравленным взглядом. Ей до боли хотелось его прикрыть. «Скажу, что молочник видел кого-то у дороги, — пронеслось в её голове. — Скажу, что он на запад ушел. Они уедут, и пацан спасётся…». Но тут же другая мысль, холодная и колючая, обожгла мозг. Если она сейчас соврёт, военные развернутся и уедут. И она останется здесь. Снова дед Онгар, снова бесконечные вёдра с молоком, снова рабство без конца и края. А дома… дома её ждет сын. Нет, она не хочет окончательно сойти с ума в этой степной тюрьме. А что хуже для парня? Поехать со своими командирами и пойти под трибунал? Или остаться здесь и, возможно, разделить их участь? Борьба в душе Тамары длилась секунды, но ей они показались часами. Она посмотрела на пыльный «УАЗик», на равнодушных солдат внутри, и поняла: это её единственный шанс. — Командир, — прошептала она, воровато оглядываясь на окна дома. — Командир, мне есть что вам сказать! Военный мгновенно насторожился. Он сделал знак своим людям в машине оставаться на местах. — Что? Говорите же, не бойтесь, — он подошел почти вплотную, загораживая её своей широкой спиной. — Эти люди… — Тамара кивнула на дом, где прятался дед. — Они хозяева этой точки. Они страшные люди, командир. Они завели вашего солдата в дом прошлой ночью. Я видела. Дед его под прицелом держал. Военный нахмурился и медленно перевел взгляд на дом. — Но это еще не всё! — Тамара схватила его за рукав, боясь, что он сейчас просто пойдёт за парнем и забудет про них. — Пожалуйста… Они удерживают нас здесь против воли. Мы у них в рабстве! Уже столько времени… Пожалуйста, помогите нам! Вытащите нас отсюда, умоляю! У меня сын там, в городе… Командир посмотрел на Тамару строго, без жалости, но с каким-то пониманием. Он коротко кивнул. Потом резко развернулся к машине и махнул рукой. — Группа, на выход! — рявкнул он. Дверцы «УАЗика» распахнулись почти одновременно. Из машины выскочили четверо парней. Двое – с автоматами, привычными движениями передёрнули затворы. Они распределились по периметру дома молча и быстро. Тот, что был командиром, неторопливо достал из кобуры пистолет. — Так, дамы, — тихо сказал он, не оборачиваясь. — Быстро за сарай. И носа не высовывать,