Малая родина - 16 Ночной крик деда Онгара был резким, пугающим и не сулил ничего хоро...
Малая родина - 16 Ночной крик деда Онгара был резким, пугающим и не сулил ничего хорошего. Тамара обернулась и увидела, что дед держит на прицеле её и ночного гостя. Она знала: с дедом шутки плохи. В груди Тамары вдруг что-то кольнуло, какой-то знакомый почти материнский инстинкт сработал быстрее мозга. Она, не раздумывая, загородила собой паренька. — Дед, не надо! — вскрикнула она, чувствуя спиной, как дрожит солдат. Дед не шелохнулся. Ствол ружья по-прежнему смотрел на них обоих. Глаза Онгара, обычно прищуренные, сейчас горели недобрым огнём. — Это кто? — рявкнул дед на своем языке. — Кто это такой, я спрашиваю? Ты кого притащила? Тамара понимала далеко не всё, что дед выговаривал в минуты ярости на родном языке, но основной посыл дошёл до неё мгновенно без всяких переводчиков. Дед был в ярости. Он видел в ночном госте врага, лазутчика или, что еще хуже, вора. — Я никого не приводила, честное слово! — Тамара замахала руками, всё ещё стараясь закрыть парня. — Я вообще его не знаю! Только познакомились. Он солдат! Отбился от своих, заблудился. Ему же есть нечего, и приютиться негде! Дед продолжал ругаться. Он медленно обходил их по дуге, не опуская ружья. Парень за спиной Тамары словно перестал дышать. — Да вы посмотрите на него! — не унималась Тамара. — Он же совсем ребенок! Ну куда он пойдет ночью в степи? Будьте милосердны! Неужто у вас сердца нет? И тут произошло странное. Будто внутри деда что-то переключилось. Гнев в его глазах погас. Он тяжело вздохнул, и ствол ружья медленно опустился к земле. Тамара громко выдохнула. Дед резко дёрнул подбородком в сторону входа в дом – молчаливое приглашение парню зайти внутрь. — А ты - спать иди! Живо! — прикрикнул он на Тамару, да так, что она подпрыгнула на месте. Тамара послушно поплелась к себе, но ноги были как ватные. Сердце всё еще было не на месте. Завёл дед парня в дом, захлопнул дверь, и тишина снова сомкнулась над точкой. Тамара лежала на своей узкой кушетке, уставившись в потолок. А что если он его там… Нет, даже думать об этом было тошно. Дед Онгар, конечно, был тираном, каких свет не видывал. Но хладнокровным убийцей она его не считала. Наконец, пришёл сон. Путаный, тяжёлый. Ей показалось, что она только-только сомкнула веки, как вдруг почувствовала на плече тяжелую руку. Лилия, напарница, трясла её без всякой жалости. — Вставай, соня! Пора доить, коровы уже копытами бьют. Тамара подскочила, протирая глаза. Голова гудела от недосыпа. Она накинула старую куртку, схватила вёдра и вышла во двор. Свежесть раннего утра немного привела её в чувство. И тут в памяти вспыхнуло: «Точно! Парень! Солдатик вчерашний!». Она огляделась – во дворе пусто. У колодца баба Зина возилась с какими-то тряпками. Тамара подошла к ней, стараясь говорить шёпотом: — Баб Зин, а где этот… ну, парень вчерашний? Баба Зина только скорчила непонятную гримасу – то ли усмехнулась, то ли рассердилась. Она пожала плечами, мол, не знаю, о чем ты, девка, и продолжила своё занятие. «Неужели приснилось? — похолодела Тамара. — Может, перетрудилась вчера на солнцепёке, вот и привиделось?» Но всё было таким… реальным. Нет, такие сны не снятся. А потом работа закружила. Женщины подоили коров, выгнали их в загон, ожидая, когда дед Онгар, как обычно, выйдет, оседлает своего старого мерина и погонит стадо на пастбище. Но время шло, солнце поднималось выше, а деда не было. Не слышно было ни его зычного голоса, ни привычного скрипа седла. Всё это выглядело крайне подозрительно. Обычно дед вставал раньше всех, а тут – тишина. Тамара то и дело поглядывала на окна дома, но шторы были задёрнуты. — Странно это всё, — шепнула она Лилии. — Слышишь, тишина какая-то нехорошая? Лилия только отмахнулась: мол, дед старый, приболел, может. Но Тамара знала: Онгар как будто что-то чувствовал. *** Ближе к полудню, когда женщины уже переработали оставшееся молоко и закончили выгребать навоз из сарая, Тамара разогнула спину и посмотрела вдаль. На самом горизонте, там, где небо сливалось с выжженной землёй, дрожало марево. И в этом