ащалась в старенький, видавший виды молоковоз с облупившейся краской на цистерне.
ащалась в старенький, видавший виды молоковоз с облупившейся краской на цистерне. Для Тамары эта машина стала настоящим видением. Она схватилась за край стола, глядя на грузовик как на спасательную шлюпку посреди океана. Это была её связь с внешним миром! За рулём молоковоза сидел худощавый мужчина лет пятидесяти. Лицо у него было серое от усталости, а глаза – такие печальные, будто он возил в этой цистерне не молоко, а вселенскую тоску. Он притёр машину к самому столу, заглушил хриплый двигатель и, не глядя на женщин, полез наверх, откидывая крышку люка. Баба Зина властно ткнула пальцем в сторону бидонов. Тамара и Лилия, поднатужившись, начали подавать их молочнику. Каждый подъём давался с трудом. Тамара чувствовала, как по спине катится холодный пот, а баба Зина только подгоняла криками. Молочник принимал бидоны, опрокидывал их в нутро цистерны и возвращал пустую тару. В какой-то момент его взгляд встретился с взглядом Тамары. В его глазах промелькнуло что-то похожее на сочувствие. Воспользовавшись тем, что бабка отвлеклась на пустой бидон, Тамара шагнула ближе и шепнула: — Простите... а вы из города приехали? Она не успела договорить. Бабка, словно имея уши на затылке, резко обернулась и что-то гортанно, хлёстко выкрикнула молочнику. И Тамара впервые, не зная языка, по интонации бабки поняла, что она говорит. Она сказала ему: — Не разговаривай с ними! Сделай вид, что не понимаешь её! Мужчина тут же отвёл глаза. Он испуганно втянул голову в плечи, будто боялся, что старуха сейчас огреет его чем-нибудь тяжёлым. Было видно, что он знает этих стариков давно и связываться с ними, а уж тем более вникать в их дела, не имеет ни малейшего желания. Когда последний бидон был опорожнён, водитель пулей влетел в кабину. Двигатель чихнул, выбросил облако сизого дыма, и молоковоз тронулся. Вскоре он скрылся за сопкой, увозя с собой последнюю надежду на спасение. Тамара и Лилия остались стоять у пустого стола, чувствуя себя абсолютно раздавленными. Они снова были пленницами в этом забытом богом месте. А баба Зина уже доставала из кармана фартука засаленный листок бумаги, где, видимо, был нацарапан целый список новых дел на сегодня. Тамара посмотрела на свои измученные руки, и ей впервые по-настоящему захотелось завыть в голос, на всю эту бескрайнюю и равнодушную степь.