битым лицом пытался ползти, но его снова настигли.
битым лицом пытался ползти, но его снова настигли. – Всё, хватит, – сказал, наконец, первый. – Пусть проваливает. Он присел над пошевелившимся Геннадием, схватил его за волосы и приподнял голову. – Слушай меня внимательно, егерь. Ещё раз сунетесь сюда – мы вас закопаем. Прямо в этом лесу. И никто вас не найдёт. Понял? Геннадий молчал. Кровь заливала ему лицо, во рту был вкус железа. Он смотрел на охранника и ничего не говорил. – Я спрашиваю, понял? – повторил тот и ударил его головой о землю. – Понял, – прохрипел Геннадий. – Вот и хорошо. А теперь убирайтесь. И чтобы духу вашего здесь не было. Охранники отпустили братьев и вернулись к своим машинам. – Ну а вы что замерли?! Рабочие снова завели пилы. Лес наполнился рёвом техники. Геннадий с трудом поднялся на ноги, подошёл к Василию и помог ему встать. Брат едва держался, всё лицо его было в крови, один глаз заплыл. – Идти можешь? – спросил Геннадий. – Могу, – ответил Василий, сплёвывая кровь. Они побрели прочь от делянки, поддерживая друг друга. Геннадий обернулся один раз, посмотрел на охранников, на машины, на уничтожаемый лес, и в глазах его застыла холодная, тяжёлая ненависть. – Ничего, мы ещё вернёмся, – прошептал он. Они вышли на тропу. – Звони Захару, – сказал Василий, прижимая руку к разбитому лицу. – Скажи, что мы сейчас приедем.