сстались, этот Олейников пришёл ко мне. Предлагал помощь. Я отказалась.
сстались, этот Олейников пришёл ко мне. Предлагал помощь. Я отказалась. Мария сжала её руку. Её пальцы были холодными, несмотря на духоту. – И ты думаешь, что он просто хотел помочь? – спросила она с горечью. – Вика, я знаю таких, как он. Ты отказалась, и теперь для него это вызов. Он не привык к отказам. Он не успокоится, пока не уложит тебя в постель. Вика отдёрнула руку. – С чего вы взяли? – спросила она с обидой. – Может, он просто порядочный человек? Мария горько усмехнулась. Она встала и подошла к окну, за которым раскинулся раскалённый летний город. – Потому что я сама прошла через это, – сказала она тихо. – Это было давно. Я была молодой и работала в ресторане. Он пришёл туда с друзьями. Я была официанткой. Он был обаятельным, щедрым. Я думала, что встретила мужчину своей мечты. Она замолчала, собираясь с силами. – Он пригласил меня на ужин, – продолжила она, не оборачиваясь. – Мы провели вместе ночь. А утром я проснулась одна. На тумбочке лежала пачка денег. Как шлюхе. Он коллекционирует женщин. Для него это спорт, Вика. Брать то, что он хочет. Ты отказала – и теперь ты для него трофей. Он не оставит тебя в покое. Держись от него подальше. Вика сидела, опустив голову. И вдруг в её памяти всплыла та сцена в её комнатке в бараке. Как он вошёл без стука, когда она спала. Как сидел рядом и ждал, когда она проснётся. Как его рука, тяжёлая и властная, легла ей на голову. А его пальцы скользнули по её волосам, перебирая пряди и гладя их. Вика застыла, оцепенев, не в силах пошевелиться. Сердце заколотилось, а по спине бежали мурашки. Наверное, он гладил её долго, но потом просто ушел. Вика почувствовала, как краска заливает её щёки. Ей вдруг стало стыдно – за ту свою слабость, за то, что она позволила ему это сделать. – Он трогал меня, – прошептала она. – Когда я спала. Гладил мои волосы. И пришёл без спроса. Мария обернулась и посмотрела на неё с жалостью и болью. – Вот видишь, – сказала она. – Он уже тогда показал, кто он. Он проверял границы. Ты их не поставила, и теперь он уверен, что сможет получить тебя. Вика, поверь мне. Я знаю. Вика подняла глаза на Марию. – Но он намного старше меня, – сказала она твёрдо. – Я по возрасту гожусь ему в дочери. Мария пожала плечами: – Когда и кого это останавливало? Вика, я успела присмотреться к тебе. Ты хорошая девушка. А Олейников – волк. И лучше тебе держаться от него подальше. *** Воскресное утро в доме Аксёновых началось поздно. Солнце уже давно стояло в зените, заливая золотым светом просторную кухню в классическом стиле. Тамара Аксёнова сидела во главе длинного дубового стола, попивая чёрный кофе из тонкой фарфоровой чашки. Она выглядела безупречно: дорогой шёлковый халат, уложенные волосы, свежий макияж – привычный панцирь, за которым она пряталась от всего мира. Никита вошёл в кухню, когда часы пробили половину первого. Он был бледен, под глазами залегли тени – видно, почти не спал этой ночью. Он чмокнул тётю в щеку и сел напротив. – Доброе утро, тётя, – сказал он, беря чашку, которую поставила перед ним горничная. – Доброе, Никита, – Тамара улыбнулась. – Ты какой-то бледный. Нездоровится? Никита помолчал, размешивая сахар в кофе. Ложка тихо звякала о стенки чашки. Он поднял глаза на тётю и глубоко вздохнул. – Нет, нормально, – начал он, и голос его дрогнул. – Просто поздно лёг. Пока закончил последний договор… Тётя, я должен тебе кое-что сказать. Тамара поставила чашку на стол, приготовившись слушать. Её пальцы слегка сжались на скатерти. – Я слушаю, Никита. – Илона беременна, – выпалил он одним махом. – Она ждет ребёнка. Моего ребёнка. В кухне повисла тишина. Тамара замерла. Ее лицо на секунду окаменело, но она быстро взяла себя в руки. Встала, обошла стол и со спины заключила племянника в объятия. – Никита, какой чудесный сюрприз! – воскликнула она, стараясь, чтобы голос звучал как можно радостнее. – Поздравляю! Я так рада за вас! Она сжимала его в объятиях, и Никита чувствовал запах её духов – терпкий, сладковатый. Он обнял её в ответ, не видя, какое выражение застыло на