м его. Не забудем Василия Егоровича Анисина. Вечная ему память!
м его. Не забудем Василия Егоровича Анисина. Вечная ему память! Он склонил голову, и на его глазах, как показалось многим, блеснули слёзы. Журналисты защелкали камерами. Стас слушал Бурого и сжимал кулаки. Тимур положил руку на его плечо. – Не здесь, – сказал он тихо. – Я знаю. Полина тоже бросила на него беспокойный взгляд. – Пожалуйста, – сказала она. – Пожалуйста, Стас. Он посмотрел на неё и медленно выдохнул. – Хорошо. Он не подошёл к Бурому. Не сказал ни слова. Он просто стоял и смотрел, как человек, который довёл старика до смерти, рассказывает журналистам о его светлой памяти… *** Николай смотрел репортаж по телефону. Он лежал в палате, ещё слабый, но живой. Врачи сказали, что жить будет. Медленно, с болью и после долгого восстановления, но будет. Он слушал выступление губернатора Поленова, который, сидя в своём кабинете с тем скорбным выражением лица, которое умел надевать, как парадный костюм, говорил о том, как много значил Анисин для области. – Незадолго до его смерти я лично разговаривал с ним по телефону и могу сказать, что Василий Егорович Анисин был из тех людей, на которых держится земля. Он не искал славы и богатства. Он просто жил и работал. Работал на своей земле, для своей деревни, для своей страны. И сегодня мы говорим ему спасибо. Спасибо за его труд. Спасибо за его верность. Спасибо за его любовь. Область сделает всё, чтобы память Василия Егоровича была увековечена… В палату вошла Вера. Она принесла суп в банке, завёрнутой в полотенце. Она поставила банку на тумбочку, забрала телефон, выключила его и села рядом. – Ну что, догеройствовался? – спросила она хмуро. – Хорошо хоть жив остался. О тебе, как о Егорыче, всё равно говорить не стали бы… – Мне и не надо. – Тебе ничего не надо, а вечно вперёд всех лезешь. Ешь, давай. Она помогла ему сесть, подложила подушку под спину и принялась кормить с ложки. – Сколько теперь не сможешь работать? – спросила она. – Врачи говорят - месяц, может, два. – Знаю. – А кто корову доить будет? Кто дрова колоть? – Соседи помогут. – Помогут, – проворчала Вера. – Нашёл помощников. Раньше хоть старик над нами был, а теперь Стас. Много он нам напомогает?! Она замолчала и посмотрела на него. – Ты зачем полез под пули, Коля? Тебе что, жить надоело? – Не надоело. – Тогда зачем? Николай долго молчал. Потом сказал: – Потому что не мог стоять в стороне. Вера вздохнула и снова поднесла ложку к его рту. – Ешь. Герой, голова с дырой... *** Василий и Геннадий вышли на выкорчеванную опушку ранним утром, когда туман ещё держался в низинах, и трава была мокрой от росы. Техника ушла. Экскаваторы, которые ещё неделю назад рычали здесь, исчезли, будто их и не было. Остались только глубокие колеи от гусениц, немного брёвен, горы валежника и пни. А между ними, как могильные холмики, кучи опилок. Василий остановился и посмотрел на всё это. Лицо у него было каменным, и только желваки ходили на скулах. – Вот и всё, – сказал он. – Испоганили лес, сволочи. Геннадий подошёл к ближайшему пню и присел на корточки. Провёл ладонью по срезу. – Тут сосне было лет семьдесят. Может, больше. – Больше, – ответил Василий. – Я эту делянку помню с детства. Мы с отцом сюда за грибами ходили. Тут боровики были вот такие. Он показал руками размер, и в его голосе прозвучала такая тоска, что Геннадий поднял на него глаза. – Хоть плачь, – сказал он. – Плачь - не плачь, а исправлять нам, – согласился Василий. Геннадий встал и отряхнул руки. – Ничего, соберём народ, расчистим тут всё и молодняк посадим. Василий помолчал, потом кивнул. – Ладно. Что уж теперь. Пошли, как бы на похороны не опоздать…