ила в деревне, она – женщина хорошая, добрая, но безумно далёкая от городского ритма и ...
ила в деревне, она – женщина хорошая, добрая, но безумно далёкая от городского ритма и культуры. А вы у нас будете жить в большом городе, здесь совсем другие требования к человеку! Поэтому я считаю принципиально важным, чтобы вы были развиты всесторонне. Понятно? Мальчишки спорить больше не стали, молча закивали и принялись за ужин, но по их хитроватым глазам я ясно видела: маленькое, ядовитое зернышко сомнения бабушка в их детские головы всё-таки посеяла. Быстро поужинав, они тут же выскочили из-за стола и умчались в свою комнату. На кухню, тяжело ступая и вытирая руки о тряпку, наконец-то пришел Антон. Лицо у него было уставшее, на лбу залегла глубокая складка. Я поставила перед ним тарелку и начала допрос. — Антош, а ты всё так же у этого своего Евсеева работаешь? Без изменений? — как бы между прочим бросила я, присаживаясь рядом. Он замер с вилкой в руке и подозрительно прищурился: — Да. А что такое? Почему спрашиваешь? — Да так, просто мысли вслух. Я вот тут подумала… А может, хватит на дядю пахать? Может, начнёшь сам заказы брать, напрямую с клиентами работать? — Зачем? — он изобразил на лице абсолютное непонимание, демонстративно уставившись в тарелку. — Ну, Антош, не тупи! — не выдержала я. — Он же половину с тебя срезает! Половину твоей честно заработанной копейки забирает просто за то, что телефон в кармане носит! Антон отложил вилку, откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул, глядя на меня с явным недовольством: — Лиз, а тебе вообще какое дело до моей работы? — Как какое дело?! — возмутилась я, всплеснув руками. — Это же наш общий семейный бюджет! — Ах, семейный бюджет? — злорадно усмехнулся он, кривя губы. — А ты, в таком случае, не думала сменить своё «хобби» на нормальную, настоящую работу, которая приносит деньги? — Антош, я вообще-то предприниматель! — чуть не задохнулась я от возмущения. — Это моя работа! Я своими руками создаю уникальные изделия, продаю их! — Да? И много ты продала за этот месяц? — ехидно прищурился муж. — Достаточно, чтобы не отчитываться перед тобой за каждую мелочь! — Я же говорю – ни шиша ты не продаёшь! Правильно мама говорила, что дуростью маешься!.. И тут в моей голове всё наконец встало на свои места, сложившись в идеальный, чёрт бы его побрал, пазл. Последняя фраза мужа стала контрольным выстрелом. Ну конечно! Приходила его мама. Приносила свои злосчастные пирожки. И ведь успела за пару часов обработать всех! Каждого по очереди настроила друг против друга. Вот же кукловод! Говорить об этих домыслах Антону я, естественно, не стала – он на дух не переносил, когда я критиковала его мать. Но самое страшное было то, что я сама, как последняя наивная дурочка, уши развесила! Эта идея с тем, чтобы Антон бросил Евсеева… Да я отродясь не лезла в его мужские дела! Кто там кому сколько платит и за что – их личные рабочие проблемы. Но стоило свекрови нашептать мне про «грабеж среди бела дня», как я тут же побежала качать права и требовать от мужа денег! Поговорив с ним в тот вечер, я чётко поняла: мать пилит его уже не первый год, пытаясь заставить работать на себя. А видя, что сын упрямится и упорно не слушает её нравоучений, она решила зайти с козырей - через меня. Вот же хитрая змеюка в ситцевом платочке! С мальчишками, правда, удалось разобраться быстрее. На следующий день я усадила их за стол и спокойно объяснила, почему мне так важно, чтобы они занимались музыкой. Сыновья покивали и вроде бы всё поняли — по крайней мере, ныть и ворчать по этому поводу перестали. А вот со свекровью нужно было непременно разобраться. Через два дня в дверь снова раздался знакомый, уверенный стук. Я открыла. На пороге стояла Зинаида с очередным пузатым пакетом, источающим горячий аромат её фирменных пирожков. Я посмотрела на неё, и внутри меня всё вскипело с новой силой. — Нет уж, мама! Спасибо большое! — чеканя каждое слово, произнесла я. — Идите-ка вы со своими пирожками куда подальше! Я с таким трудом всех помирила после вашего прошлого визита! И я высказала ей всё, что хотела. Она мгновенно округлила