Начало выше — 18 июня 2026 г. в 15:05:08.391
Начало выше Бес вопил на всю кухню: - "Мы шли под грохот канонады, Мы смерти смотрели в лицо. Вперед продвигались отряды Спартаковцев, смелых бойцов. Средь нас был юный барабанщик, В атаках он шёл впереди С весёлым другом барабаном, С огнём большевистским в груди..." - Не ори! Маринку разбудишь! Вечеринка закроется! Я помнил. Я всё очень хорошо помнил. Меня Матушка всё босоногое детство кормила стихами Светлова и Заболоцкого. Может, поэтому я в 22-м протёр свои очки шарфиком и пошёл добровольцем. Мальчишкой такие истории воспринимались как инструкции по эксплуатации души: Мальчик погибает. Родина спасена. Музыка играет. Занавес. Только потом выясняется, что в жизни после смерти барабанщика начинается самое интересное. Потому что дальше живут те, кто видел его смерть. И именно они становятся настоящими носителями войны. - Странная штука, - сказал я. - В каждой эпохе взрослые находят способ использовать детей. - Конечно. - Только декорации меняются. - Именно. Бес закурил. Сигарета вспыхнула в темноте кухни. На секунду мне показалось, что это сигнальная ракета над ночной посадкой. - Раньше говорили: погиб за революцию. Потом: погиб за Родину. Потом: погиб за демократию. Потом: погиб за национальные интересы. Потом ещё за что-нибудь. - А сейчас? - Сейчас: погиб за контент. Я посмотрел на него. - Слишком цинично. - Нет. Просто новая экономика. Мы выпили. "Онегин" кончился. Мы перешли на "Столичную". Спустились от стихов к прозе, так сказать. Ночь пока не кончалась, и картинка за окном соответствовала настроению. Телевизор продолжал что-то говорить. На экране возникли фотографии частных самолётов. Потом яхт. Потом каких-то роскошных вилл. Потом снова подростков. Странным образом всё это напомнило мне военные кладбища. Там тоже всегда присутствует одна и та же идея. Старые люди очень любят будущее. Особенно чужое. - Самое смешное, — нарушил молчание Бес, - что и остров Эпштейна, и юный барабанщик работают на одной технологии. - На какой? - На технологии священной жертвы. Я задумался. Бес редко говорил умные вещи. Рекламщик, что возьмёшь. Всё штампованное. Поэтому, когда такое случалось, то стоило слушать внимательно. - Объясни. - Очень просто. Есть взрослые. Есть система. Есть ребёнок. А дальше начинается борьба за право объяснить, ради чего ребёнок должен исчезнуть. За окном громыхнуло. Вздрогнули оба. То ли гром, то ли снаряд. Ни в чём нельзя быть уверенным на все сто. Подумалось про то, какой замечательный рилс в сети Бес мог бы выпилить под такое громыхание и эту фразу. Одёрнул себя. Беса рекламщиком считаешь, а у самого Инста в башке? Телевизор мигнул. На секунду кухня погрузилась во тьму. И мне вдруг показалось, что все истории двадцатого и двадцать первого века слились в одну: Вот мальчик с барабаном бежит через лес. Вот подросток в окопе смотрит в экран дрона. Вот какой-то богатый старик выходит из частного самолёта. Вот политик произносит речь. Вот журналист пишет статью. Вот мать ждёт сына. Меняются костюмы. Меняются лозунги. Меняются флаги. Но в центре всегда стоит один и тот же ребёнок. И вокруг него взрослые объясняют друг другу, почему всё происходит правильно... - Ты знаешь, что самое страшное? — спросил я. - Что? - Барабан. - Почему барабан? - Потому что его всегда слышно. Бес усмехнулся. - А потом? - Потом он замолкает. Мы выпили опять. Дождь барабанил по подоконнику. И я вдруг понял, что любой барабан на свете выполняет одну функцию. Он сообщает взрослым, что началось что-то важное - праздник, война, охота на дичь, а иногда и казнь. Но барабан никогда не решает сам. Он просто звучит. - И всё-таки есть разница, - сказал Бес после долгого молчания. - Какая? - Огромная. - Между чем и чем? - Между человеком и вещью. - Ты про что? - Про барабан. Твой барабан зовёт на помощь. Он сам не может решить вопрос, понимаешь? А мы, люди. Мы можем. Мы можем защитить. Детей можем защитить. Окончание ниже