Полина Гавердовская | структура психотерапии и всякое
Здоровье · 25 сентября 2026 г.
В психике есть разнообразные сложные механизмы и высшие функции. Одна из них — модель п...
В психике есть разнообразные сложные механизмы и высшие функции. Одна из них — модель психического (Theory of Mind/ТоМ). Это способность воображать психику другого человека отдельно от своей и при этом не утрачивать способность воображать свою. Примерно сюда же относится умение видеть собственный психический процесс со стороны. Это вроде „я сейчас зол“ или „я сейчас испуган“. Или „я сейчас настолько испуган и зол, что скоро пойду писать глупо-низости на страничку коллегам“. Или „я в шоке, потому что мой мир рушится, и мне, похоже, нужна пауза от соцсетей“ (…) Модель психического — очень тонкий и довольно хрупкий механизм. У детей она появляется после 5-6 лет. У животных ее совсем нет, хотя ее упорно искали у высших обезьян, и, кажется, даже что-то такое нашли, но я сейчас не помню подробностей. Высшие обезьяны и правда очень умны, и какую-то там даже, если помните, научили говорить при помощи языка глухонемых. Что всегда важно помнить о высших психических функциях? Они, как и все сложное и тонкое, — хрупкие. Это как шелковая или кашемировая одежда: дорого, богато, создает комфорт, но сквозь кусты в этом не полезешь. Лучше какие-то мембранные штаны и анорак, чем все вот это. Модель психического, к сожалению, плохо сочетается со стрессом. По большому счету любая психическая вредность — интоксикация, испуг, утомление, астения во время/после болезни, злость+испуг, цейтнот — крайне для нее губительна. Тут, конечно, есть нюансы: люди со, что называется, устойчивой психикой удерживают хорошее функционирование модели психического дольше и успешнее. Думаю, это должно очень относиться к профессиональным военным, например. У них есть фора: в состоянии стресса они продолжают хорошо осознавать себя, отделять себя от окружающих и не дают чувствам затоплять сознание. Отчасти это тренируется, но по большому счету устойчивость модели психического — базовая характеристика. И, как показывают исследования, еще она сильно связана с качеством привязанности. Тут-то мало удивительного: эмоционально устойчивая, позитивная, теплая, надежная мать создает такое качество контакта в диаде мать-дитя, что ребенок, вполне вероятно, тоже вырастет устойчивым. Есть отдельная тема, такая, как ранний детский аутизм и шизофрения. Какая бы мама ни была, при этих синдромах модель психического функционирует очень плохо. Но это сейчас не та тема, которую мне хотелось развернуть. Есть куча исследований про это, и наши не на самом последнем месте (…) Так вот. ТоМ очень страдает от стресса. Прям сильно. Испуганный, затравленный, загнанный в угол человек начинает плохо различать … почти все, но главное, что нам сейчас важно: он начинает плохо различать содержание своей головы и всех остальных голов. А также (почти) теряет способность выходить в метапозицию, то есть, говорить себе „это я сейчас зол“ или „это я сейчас нагрубил коллеге, а зря“ и др. Вот когда „несет“, это, так и знайте, ТоМ отстегнулся. Когда ТоМ страдает, поведение совсем необязательно делается расторможенное. Бывает иначе, и это тоже очень мучительно, просто не так видно. Человек может замереть от ошибочного представления, что все его косяки и просчеты видит весь мир. Неудивительно, ведь в ранних детско-родительских отношениях ощущение себя прозрачным для мамы — база. Мама меня видит насквозь. Хорошо, когда насквозь тебя видит хорошая, теплая мама. А если мама непредсказуемая и безумная? Как тут можно себе помочь? Я рекомендую примерно следующие упражнения: — Напоминать себе, что то, что я думаю, никто не знает — Напоминать себе, что содержание моей головы приватно, и я имею право никогда никому его не раскрывать. А главное, что пока я это не решу сделать, НИКТО НИЧЕГО ТАМ У МЕНЯ В ГОЛОВЕ НЕ ВИДИТ — Напоминать себе, что у меня есть мое собственное мнение по поводу происходящего. Кстати, какое? (Не говорите мне, просто знайте его. Никто вас не слышит) ⬇️