«Дом уже сторговали»
«Дом уже сторговали» Лук Евдокия Пантелеевна перебирала в горнице, на разостланной мешковине, и раскладывала в три стороны: который в косу, который в ящик под кровать, который сразу в суп. Перо на луковицах уже подсохло и шуршало под пальцами. Она отрывала лишнее, обчищала шейку и вертела головку в руке, глядя на донце. Донце сырое — значит не долежит. Лук в этот год уродился мелкий. Дождило в июле, и половина головок пошла в стрелку, а те, что не пошли, набрали воды и стояли на грядке дольше срока. Она выбирала их в третью кучу, которая в суп, и куча эта росла быстрее двух других. Пальцы к обеду стали жёлтые и пахли так, что не отмывалось до вечера. За перегородкой на кухне звякнула конфорка. Тамара пришла с маслозавода в четвёртом часу, значит смена дневная, значит завтра ей в ночь. Евдокия Пантелеевна отложила три головки с сырым донцем отдельно и потянула к себе следующую вязку. Перегородка в этом доме была дощатая, оклеенная газетой и поверху обоями, и стояла она не до потолка — свекровин муж ставил её в пятьдесят четвёртом на скорую руку, разгородить одну большую комнату на две.… 🎧 Аудиорассказ целиком (18 мин) — ниже. Дочитать текстом — по кнопке.