Старый пес
Старый пес ВЛЛАДИМИР МАТВЕЕВСКИЙ Сложно передать всю глубину собачьих страданий, но Гриша стоически терпел, потому что эта маленькая двуногая особь периодически подкармливала его сушеным говяжьим легким из кармана... Если бы кто-нибудь решил измерить брутальность жителей поселка «Заречный» в килограммах мышц, басовитых децибелах и абсолютной честности взгляда, первое место безоговорочно занял бы пес по имени Гриша. Гриша был собакой внушительной, монументальной и исключительной породы, точное название которой давно затерялось в архивах истории, но явно восходило к древним северным волкодавам. А, возможно, даже и к пещерным медведям... Во всяком случае, что-то медвежье в его облике прослеживалось. У него была широкая грудь, затянутая в броню густой дымчато-серой шерсти, шрам на левом ухе и голос такой невероятной глубины и мощности, что при каждом вздохе Гриши в соседних домах звенела праздничная посуда в серванте. Хозяин Гриши, тридцатилетний автомеханик Дима, гордился псом и неизменно доверял ему охрану двора и дома, справедливо полагая, что ни один подозрительный субъект в здравом уме и твердой памяти не рискнет заглянуть на участок, охраняемый Гришей. Сам Гриша относился к своим сторожевым обязанностям с глубоким, почти философским фатализмом. Он лежал у крыльца, положив тяжелую голову на огромные лапы, и вечно размышлял о тщетности бытия, недобросовестных производителях сухих прессованных косточек и крайней легкомысленности деревенских воробьев. Если бы Гриша умел разговаривать человеческим языком, он бы, пожалуй, завел привычку строго спрашивать у каждого, проходящего мимо калитки, документы, сверяя лица с мысленным реестром неблагонадежных элементов. Впрочем, если быть до конца честными, вряд ли кто-то из прохожих смог бы дойти до стадии предъявления паспорта: при виде сурового взгляда и громового баса четвероногого философа они бы пустились в бега. А кто-то, кому с крепостью нервов особенно не повезло, наверняка грохнулся бы в обморок... Гриша был доволен привычным укладом, в котором все размеренно, предсказуемо и минималистично. Уютная конура, аппетитные косточки, солнышко по утрам – что может быть лучше и зачем что-то менять?... ***** А потом в жизни Димы появилась Марина. Появилась не сказать чтобы неожиданно. Хозяин давно пытался построить личную жизнь, но как-то не клеилось. А тут вдруг все завертелось с головокружительной скоростью. Марина работала в архитектурном бюро, носила яркие объемные шарфы цвета спелой хурмы и смеялась так звонко и заразительно, что Гриша каждый раз удивленно косил левым глазом. Поначалу пес отнесся к ее визитам с олимпийским спокойствием. Ну, пришла женщина, ну, пьет чай на кухне, ну, пахнет от нее ванильным печеньем и цветочными духами – в конце концов, пока она не посягает на его личный коврик у батареи, у Гриши не было ни малейших поводов для недовольства. Но октябрь набирал обороты, швыряя в стекла горстями мокрые листья, и через месяц Марина переехала к Диме окончательно. А вместе с ней в доме появилась пятилетняя Вика, дочка Марины от первого брака. Тут привычный порядок и сломался... ***** Вика могла бы считаться стихийным бедствием в человечьем обличии ростом чуть выше метра. У нее были огромные серые глаза, два задорных хвостика, торчащих наподобие локаторов космической станции, и абсолютное, не знающее границ бесстрашие перед любыми авторитетами – будь то грозный участковый или четырехпудовый сторожевой пес. В первый же день Вика решительно подошла к Грише, который царственно восседал на крыльце, тяжело вздыхая о судьбах мира. — Собачка! — радостно завопила девочка и протянула пухлую ручку прямо к носу грозного стража. Гриша издал предупреждающий утробный звук, способный остановить товарный состав на полном ходу. Любой другой смертный на месте Вики уже давно растворялся бы в тумане. Но Вика лишь звонко рассмеялась, бесцеремонно потрепала пса за ухо и безапелляционно заявила: