«Все еще сплю, — догадалась Маша. — Ух, и реалистичный же сон. Свежестью пахнет, цветущ...
«Все еще сплю, — догадалась Маша. — Ух, и реалистичный же сон. Свежестью пахнет, цветущим шиповником, мокрой зеленью. Ветерок волосы перебирает». Она зашагала по улице. Минуты текли, один чудной дом сменялся другим. И ни души! Наконец, Маша заскучала. «Пустой какой-то сон. Симпатично, конечно, но ничего не происходит. Надо проснуться!» — решила она и, не мудрствуя, ущипнула себя за руку. На коже проступило красное пятнышко, а сон и не думал кончаться. Маше стало жутковато. «Без паники! Глубоко уснула. Надо бы врезать посильнее», — успокоила она себя и саданула кулаком по бедру. — Че*рт! Было больно! Машин вопль, одиноко прокатившись по улочке, замер где-то в зарослях кустов, и снова стало тихо. «Да что же это такое? Куда я вообще попала?» — ужас холодным щупальцами обнял затылок. «Брысь!» — прогнала его Маша. Глупо стоять и бояться. Ничего ведь пока не угрожает, поэтому нужно просто идти. Рано или поздно кто-нибудь встретится и все объяснит. Вскоре она заметила старушку... ***** Только вот судьба над ней подшутила. Подарила надежду и тут же отняла. Бабуля, которая издали выглядела вполне нормально, оказалась сильно не в себе. А через минуту Маша усомнилась и в собственном рассудке. Потому как из подъезда навстречу утру шагнула огромная белоснежная кошка. Она была ростом с человека! Маша зажмурилась, не помогло – кошка осталась на месте. Мало того, увидев бабулю, запричитала: — Шура, Шурочка, чего ты тут одна? Еще и бродяжка какая-то рядом трется. Болячек нацепляешь. Да неужто твои тебя выставили, пока Матильда Сигизмундовна на курорте? Бабуля съежилась еще больше, жалобно посмотрела на белую кошку. Та хлестнула себя по бокам пушистым хвостом, подняв ветер, вздыбила шерсть на загривке. — Ну, Мурка, кривляка облезлая! Я тебе устрою песью жизнь. Пойдем, Шурочка, у меня пока поживешь. Вернется хозяйка с югов, я ей все расскажу про ее невестку крысячью, да сынка тощехвостого. Это же надо придумать: старуху на улицу выгнать! — Пойду, — махнула сухонькой ручкой бабуля Маше. — Это моей старшей хозяйки подружка. Не дай бог передумает. Не выжить мне на улице... Она торопливо засеменила к белой кошке. — Стойте! — Маша наконец обрела дар речи. Но поздно. Странная парочка скрылась за круглой дверью подъезда. ***** Маша хотела броситься следом, но побоялась. У кошки такого размера наверняка и когти – дай боже! Не стоит рисковать. Она побрела дальше. Дома, скверики, площадки. И никого. Стоп! Маша присмотрелась: в веселенькой красной песочнице сидел пацаненок лет восьми. Грязный, оборванный, худющий. Маша заторопилась к нему. Все же живая душа. — Привет! Мальчишка сжался, ощетинился острыми локтями и коленками. — Да не бойся ты. Я не кусаюсь. Ты здесь один? — Конечно один! Сама не видишь? — А родители где? Мальчишка глянул из-под светлой челки на Машу: — Тетя, ты чего? Какие родители? — Твои. Мал ты еще один по улицам шататься. — Да ты с дерева рухнула, что ли? — два голубых глаза смотрели на Машу со смесью удивления и дерзости. — А грубить-то зачем? — нахмурилась та. — Никто и не грубит. Просто откуда я могу знать, где мои родители? Меня же совсем карапузом от мамки забрали. — Ничего не понимаю, — Маша присела на край песочницы. — Мальчик, тебя как зовут-то? Кто тебя забрал, куда? Объясни ты мне по-человечески, а то я того и гляди с ума сойду. — Витькой меня зовут. Ох, тетя... Ты как с другой планеты. Забрала меня к себе семья Псовичей. Для своего щенка. Сначала вроде я им понравился, а потом подрос. Хозяйка сказала, что я дворняга. Хозяин согласился: «Глаза не того цвета, ноги вытянулись, хотя должны быть короткими. И волосы неправильной масти». Их щенок за меня заступаться не стал. Надоел я ему к тому времени. Вот и выставили меня на улицу. Сказали: «Выживай, Витька, как знаешь!» Я и выживаю... Маше стало нехорошо. Неужели мир перевернулся с ног на голову, пока она дремала? — Прячься, — внезапно напрягся Витька. Маша вздрогнула, огляделась. От кого прятаться? К ним приближался пес. Размерами он н