Подделка
Подделка НИКА ЯСНАЯ Особое подозрение пало на... Арчи. Игорь вдруг заявил, что пес крутился у камина и мог случайно проглотить камень или смахнуть его хвостом со столика. Обыск, разумеется, ничего не дал... «Мой дядя самых честных правил, когда не в шутку занемог, он уважать себя заставил и лучше выдумать не мог!» Всю дорогу до дома дяди Саши у меня в голове крутились известные строки Пушкина. И в этом не было ничего удивительного. Все дело в том, что моего дядюшку Александра Сергеевича в семье считали, мягко говоря, человеком со странностями. Проработав не один десяток лет в мире антиквариата, он перенял от своих вещей главную черту – непредсказуемость. Дядя Саша обожал эксцентричные шутки, нестандартные подходы к жизни и никогда не упускал возможности поиграть на нервах своей алчной родни. Поэтому, когда нам пришло известие о смертельной болезни дяди и срочном сборе в его огромном загородном доме для оглашения завещания, никто не удивился. Все просто почуяли запах денег... Я приехал одним из первых. В огромной гостиной, заставленной старинными часами, канделябрами и сомнительного вида средневековыми доспехами, меня встретил не сам дядя, а его верный спутник – великолепный, холёный леонбергер по кличке Арчи. Огромный породистый пес весил, кажется, больше меня, но вел себя, как вечный щенок. Стоило мне войти, как он с разбегу ткнулся мокрым носом в ладонь, чуть не сбив с ног, и преданно заглянул в глаза. — Привет, дружище! Давно не виделись! Кажется, ты стал ещё больше со времен нашей последней встречи! — улыбнулся я, пытаясь удержать равновесие. — Опять этот шерстяной ковер под ногами путается! И зачем только Александр решил завести эту мерзость! — тихо процедила сквозь зубы тетя Марго, которая вошла следом за мной. Она брезгливо отдернула подол платья, когда Арчи радостно вильнул хвостом, приветствуя дорогую гостью. Надо отметить, что пес вообще отличался повышенным дружелюбием. И радовался каждому, кто появлялся в доме. Чего нельзя было сказать о гостях, которые старались держаться подальше от мощного и энергичного пса. Постепенно комната наполнилась родственниками. Здесь были все: вечно подсчитывающий что-то в уме дядя Борис, высокомерная тетя Марго, предприимчивый племянник Игорь, который всегда опаздывал. Признаться, никто из них не любил Александра Сергеевича. Для них он был лишь эксцентричным стариком, засидевшимся на мешках с золотом. Я молча наблюдал за этой ярмаркой тщеславия и лицемерия. Мне было искренне жаль дядю, но еще больше я сочувствовал Арчи, который, чувствуя всеобщее напряжение, испуганно жался к моим ногам, ища защиты. Я тихонько чесал его за ухом, и пес благодарно вздыхал, положив свою тяжелую голову мне на колени. — Все будет хорошо, дружище. Вот увидишь, — шептал я Арчи. Пес внимательно прислушивался к моим словам, стараясь понять, что происходит. Время тянулось томительно долго. Дядя Борис то и дело поглядывал на часы и налегал на виски. Тетя Марго застыла на диване, словно античная статуя. На её лице явственно читалось презрение к окружающим. Игорь уставился в телефон, выбивая на экране сообщения невидимому собеседнику. Наконец, в кресле-каталке вывезли Александра Сергеевича. Выглядел он измученным, но в его глазах по-прежнему горел тот самый, знакомый всем лукавый огонек. — Ну что, стервятники, слетелись? — вместо приветствия усмехнулся он. Родня дружно выдавила из себя скорбные мины. — Не переживайте, недолго вам осталось ждать. Но перед тем, как я оглашу завещание, хочу показать вам жемчужину моей коллекции. Дядя театрально достал из кармана бархатный футляр и открыл его, хотя это далось ему с трудом. На белом ложе покоился огромный, невероятной чистоты бриллиант, вспыхнувший в лучах люстры сотнями искр. У всех присутствующих перехватило дыхание. Лица Марго и Бориса вытянулись, словно у охотничьих собак, почуявших добычу. Воцарилась мертвая тишина. И лишь старинные часы размеренно отбивали такт.