Эта поездка — в село Красная Поляна.
Эта поездка — в село Красная Поляна. Разговор начался сразу с медицины, и это была самая эмоциональная часть встречи. Первое, что сказали... - Закрывают больницу, стационара нет. Раньше был стационар, потом дневной, сейчас не осталось ничего. При пневмонии человека фактически негде принять — круглосуточного наблюдения нет, везти далеко. Расстояние до медицинских организаций большое, и это не абстракция: для человека с воспалением лёгких дорога сама по себе становится риском. Даже если автобус есть, уехать можно рано утром, а вернуться только поздно вечером — при этом у всех печное отопление, дом на весь день остаётся без присмотра. Приедешь — а там запись через два месяца. Поэтому в запрос пойдёт не эмоция, а конкретика: официальная информация о судьбе стационара, порядок госпитализации при неотложных состояниях, маршрутизация и время доезда скорой, график выездных приёмов и порядок записи. - Дорога: отчёт есть, работы начались за полторы недели до встречи Здесь житель рассказал историю, которую надо показывать целиком — она про систему, а не про один участок. Всё лето дорога стояла без твёрдого покрытия: была только отсыпка щебнем, которую разнесло по обочинам. В сентябре человек обратился в выездную приёмную губернатора. Ответ пришёл разумный: в плане ремонт стоит, но позже, не в этом году, а эти три участка сделают максимально быстро. В конце сентября из приёмной пришло письмо: всё сделано, покрытие восстановлено. Что было на самом деле: работы начались примерно за полторы недели до нашей встречи и укладывали их в дождь и снег. Вот и вся арифметика. Наверху уверены, что всё прекрасно, потому что подрядчик доложил «сделано». А по факту — месяц работ, уложенных в непогоду. Именно поэтому я не верю отчётам без фото и дат: один раз уже столкнулся ровно с этим, когда принесли доклад «всё устранено», а я положил на стол фотографии четырёхчасовой давности, где не устранено ничего. - Школа: 10–11 классы собираются вывозить в город Из зала: поговаривают, что на следующий год 10-й и 11-й классы хотят «выбрать» и возить детей в город. Забеспокоились правильно — предотвратить проще, чем потом добиваться обратного. Логика оптимизации понятна и знакома: содержать класс из трёх человек дорого, проще организовать подвоз. Но дальше начинаются вопросы. Класс закроют — а через несколько лет дети начнут рождаться снова, и куда они пойдут? Здание, которое сегодня «оптимизировали», обычно возвращается в строй уже в негодном состоянии. И причина ухода детей после 9-го класса не в том, что им нечего делать в селе. Причина — ЕГЭ и страх не поступить. Родители прямо говорят: после 9-го поступить труднее. То есть выбор между 10-м классом и техникумом делается не по способностям, а по испугу. Про среднее специальное скажу отдельно, потому что здесь у нас большой общий промах. Мы позакрывали к примеру направления станочников в 2015, а это и есть среднее профессиональное образование. Началась война — понадобились станки и люди, которые умеют на них работать. Зарплаты двести-триста тысяч, а людей нет. Сейчас пытаются нагнать ребят обратно в техникумы. Потому что с двухтысячных все были экономистами, финансистами и юристами — родители вели всех на высшее. А сегодня юристы и экономисты сидят без работы и не умеют работать руками. Правильный путь, на мой взгляд, другой: сначала рабочая специальность, потом высшее техническое. Сравнивать есть с чем — в Белоруссии подростки стоят на станках, проходят практику и получают зарплату. - Отдельной строкой прозвучало сокращение ставок в школе, в том числе электрика. - Дом культуры: крышу сделали, капремонт — на следующий год. Здесь хорошая новость, и её надо сказать прямо: крышу в доме культуры отремонтировали. А на следующий год, по имеющимся сведениям, планируется капитальный ремонт — это ещё нужно подтвердить документально, но перспектива есть. И это тот случай, когда за здание стоит держаться.