Ещё один день в Дели.
Ещё один день в Дели. Утром Радж приехал, как всегда, ровно в восемь. Он был в свежей рубашке и смотрел на детей так, будто сам ждал этого дня не меньше их. За окном уже разгорался день, и воздух дрожал от зноя, но в вестибюле отеля было прохладно и тихо. Пахло цветами и каплей кондиционерной свежести. — Сегодня едем в Гурудвару Бангла Сахиб, — объявил он. — Это сикхский храм. Очень красивый и очень добрый. — А что там? — спросил Вовка. — Музыка, книга, бассейн с водой и кухня, где кормят всех подряд. — Еда? — оживилась Даша. — Поехали! Гурудвара оказалась огромным белым зданием с золотыми куполами. Снаружи она сияла на солнце так, что приходилось щуриться. У входа всем выдали платки, и мальчикам пришлось повязать их на голову. Вовка долго не мог справиться и в итоге стал похож на пирата. — Тебе идёт, — усмехнулся Мишка. — Я не пират. Я исследователь. — Исследователь чего? Платков? — Исследователь всего подряд. Платки — тоже часть культуры. Внутри было прохладно и тихо. Свет мягко лился сквозь высокие окна, отражаясь от белого мрамора. Люди сидели на полу, слушали музыку, некоторые шептали молитвы. Дети прошли по мраморному двору, где в большом бассейне блестела вода, и от неё тянуло свежестью. Где-то вдалеке звучала негромкая мелодия, и от этого становилось спокойно. — Здесь может войти любой, — объяснил Радж. — Неважно, откуда ты и во что веришь. — Это правильно, — тихо сказала Маша. — И никто не спросит билет? — удивился Вовка. — Никто. Вход свободный. Вовка огляделся. — Значит, я мог бы прийти сюда просто так, и мне дали бы поесть? — Да. Здесь каждый день кормят тысячи людей. Бесплатно. Их повели на кухню. Здесь было жарко, шумно и пахло едой. Огромные котлы, горы овощей, мужчины, мешающие рис большими лопатками. Пар поднимался над плитами, и в нём мелькали лица. Вовка застыл с открытым ртом. — Вот это техника! — прошептал он. — Я думал, у нас в школьной столовой большой котёл, но это же целый завод! — Здесь готовят еду для всех, кто приходит, — сказал Радж. — Каждый день. — И сколько же они варят риса? — Очень много. Ты видел те мешки, у входа? Это только на один день. Вовка покачал головой. — Я бы тут остался работать. Робота бы сделал, который мешает рис. — А сам бы что делал? — спросил Мишка. — Смотрел, как робот мешает. И пробовал. Их усадили в длинном зале, где люди сидели рядами на полу. Принесли простую еду: дал, рис, лепёшки, воду. Дети ели молча, и в этой тишине было что-то очень спокойное. Даже Вовка не болтал, а просто ел и смотрел по сторонам. Ложки тихо стучали о тарелки, и этот звук казался частью общего покоя. — Вкусно, — наконец сказал он. — И почему-то не остро. — Потому что это пища для всех, — пояснил Радж. — Её делают не слишком пряной, чтобы каждый мог есть. — Умно, — кивнула Маша и записала в блокнот: «Гурудвара: тишина, дал, рис, лепёшки, чувство, что все равны». После храма вернулись в отель. День катился к вечеру, но никто не хотел сидеть в номере. — Давайте опять в город, — предложила Даша. — Просто погуляем. Без плана. — У нас всегда без плана, — сказал Мишка. — Вот и не будем нарушать традицию. Они вышли, когда солнце уже висело низко. Воздух стал мягче, и город будто выдохнул. Люди шли медленнее, собаки поднимались из теней, торговцы зажигали лампочки. Закат окрасил крыши в розовый и оранжевый, и в этом свете всё казалось тёплым и почти волшебным. — Смотрите, — Маша показала на крышу, где старик кормил голубей. — А вон женщина несёт целую корзину манго на голове, — добавила Даша. — А вон мальчик чинит велосипед прямо на дороге, — кивнул Вовка. — Уважаю. Они свернули в знакомый переулок. Три собаки лежали у стены, но теперь, почувствовав прохладу, сидели и смотрели на прохожих. Одна из них, та, что вчера виляла хвостом, встала и подошла к Даше. — Привет, — тихо сказала Даша и присела. — Узнала? Собака ткнулась носом ей в ладонь и отошла. — Она тебя запомнила, — сказала Маша. — Или просто учуяла, что у меня в кармане печенье, — засмеялась Даша. Они вышли к чайному ларьку. Тот же пожилой инди