ой он.
ой он. Мишка покачал головой, но было видно, что чай ему понравился. Даша пила и щурилась. Маша записала в блокнот: «Масала-чай: молоко, имбирь, кардамон. Вкусно». Они пошли дальше. Улица становилась всё живее: зажигались лампочки, открывались лавки со сладостями, мужчины выносили на тротуары стулья и садились играть в карты. В одном из дворов мальчишки играли в крикет — битой, похожей на весло, и мячом. Мяч с глухим стуком ударялся о биту, и звук этот разносился по вечерней улице. — Можно с вами? — крикнул Вовка, не дожидаясь ответа. Один из мальчишек кивнул. Вовка взял биту, встал в позу, которую видел по телевизору, и промахнулся. Мяч пролетел мимо. Все засмеялись. — Это ракетка виновата, — сказал Вовка. — Она какая-то кривая. — Это бита, — поправил Мишка. — Она не кривая. Это ты не попал. — Я попал бы, если бы мяч летел прямо. — Он и летел прямо. Просто мимо тебя. Вовка отдал биту и отошёл. — В следующий раз я приду с роботом-подавальщиком, — буркнул он. Даша погладила его по плечу. — Не расстраивайся. Зато ты умеешь разводить костёр. — И чинить передатчики, — добавила Маша. — И находить пиявок, — вставил Мишка. — Спасибо, — вздохнул Вовка. — Вы умеете утешать. Они вышли к площади, где горели фонари. Люди сидели на ступеньках, ели, разговаривали, смеялись. В небольшой лавке продавали джалеби — те самые оранжевые сладкие завитки. Рядом стоял лоток с фруктами: манго, личи, бананы, какие-то незнакомые плоды. Запах жареного теста и фруктов висел в тёплом воздухе. — Это что? — Даша показала на фиолетовые шарики. — Джамун, — сказал продавец. — Давайте попробуем, — предложила Маша. Купили по горсти. Джамун оказались сочными, с косточкой внутри. Даша ела и причмокивала. — Вкусно! — сказала она. — Как черника, только крупнее. Они сели на ступеньки у чайной лавки и стали смотреть на вечернюю улицу. Мимо шли женщины с корзинами, старик вёз тележку с апельсинами, мальчишка гнал козу. Пахло дымом, цветами и жареным луком. Где-то играла музыка. — Вот я и не хочу уезжать, — тихо сказала Даша. — Я тоже, — признался Вовка. — Тут как будто другой мир. — Это тот же мир, — сказал Мишка. — Просто мы впервые видим его так близко. — И он нам показывает себя, — добавила Маша. — Через еду, людей, собак. — И через чай, — улыбнулся Вовка. Они ещё долго сидели, наблюдая за городом. Потом поднялись и пошли обратно. По дороге им встретилась та самая собака, что днём лежала у водостока. Она прошла мимо, вильнула хвостом и скрылась в переулке. — Смотри-ка, — сказала Даша. — Узнала. — Конечно, — ответил Вовка. — Мы же теперь местные. У отеля их ждал Радж. Он стоял, скрестив руки. Просто смотрел и улыбался. — Как погуляли? — спросил он. — Хорошо, — ответила Маша. — Мы пили масала-чай и ели джамун. — И видели собак, — добавил Вовка. — И крикет, — вставил Мишка. — Вы невозможны, — покачал головой Радж. — Но я вас уже люблю. — Мы вас тоже, — сказала Даша. — Спасибо вам за Индию. Радж улыбнулся и открыл им дверь. Вечером в номере Вовка поставил латунного слона на тумбочку. Даша листала фотографии. Маша записала в блокнот: «Старый Дели, чай, крикет, джамун, собаки, тёплый вечер». Подумала и добавила: «Индия — это как ещё одна жизнь». Все заснули с мыслью, что когда они улетят домой: этот город останется с ними навсегда. Вкус чая, запах дыма, ленивый взмах собачьего хвоста и тёплый свет уличных фонарей уже стали частью их собственной истории.