Что в действительности происходит с человеком в психотерапии?
Что в действительности происходит с человеком в психотерапии? Мне не очень близка популярная формулировка о том, что психотерапия меняет мозг. Она звучит эффектно, но легко создаёт неправильное представление: будто человек приходит к терапевту со старыми настройками, за 50 минут находит причину своих проблем и выходит с обновлённой версией себя. Терапия работает не так. Человек может очень хорошо понимать собственное поведение и при этом годами его повторять. Понимать, что отношения причиняют боль, и возвращаться в них. Знать, что постоянный контроль усиливает тревогу, и продолжать контролировать. Знать о личных границах и всё равно соглашаться там, где хочется сказать нет. Потому что понять что-то о себе и научиться жить иначе не одно и то же. Наш мозг обладает нейропластичностью. Это способность нервной системы изменяться под влиянием опыта и обучения. И ключевое слово здесь для меня именно опыт. Представьте человека, которому трудно отказывать. Он знает, что имеет право сказать нет. Читал о границах, смотрел ролики, обсуждал это с психологом. Возможно, он сам прекрасно может объяснить другому человеку, почему важно учитывать собственные желания. Но вот его о чём-то просят. И всё знание словно отходит на второй план. Появляется тревога. Если я откажу, человек обидится. Разочаруется во мне. Решит, что я эгоист. Отдалится. И привычное хорошо снова вырывается быстрее, чем человек успевает заметить, чего хочет сам. Вот здесь и становится видна разница между пониманием и новым опытом. В терапии можно остановиться именно в этой точке и посмотреть, что происходит. Что сейчас случилось с телом? Чего я испугался? Какого ответа другого человека ожидаю? Что мне хочется сделать? Постепенно собственная автоматическая реакция становится заметнее. И однажды вместо мгновенного согласия человек может сказать: Мне нужно подумать. А позже впервые отказать. Другой человек может расстроиться. Может быть недоволен. Отношения могут даже измениться. Но произошло нечто важное. Человек это выдержал. И получил новый опыт: Я могу сказать нет и остаться собой. С тревогой происходит похожий процесс. Раньше схема могла выглядеть так: Мне страшно → я избегаю. Постепенно появляется ещё один вариант: Мне страшно → я замечаю своё состояние → выдерживаю его → решаю, что делать дальше. Со злостью то же самое. Раньше: Я злюсь → молчу → коплю → взрываюсь. Со временем может появиться: Я злюсь → замечаю это → пытаюсь понять, что мне не подходит → говорю об этом. Или отношения. Человек отдалился → меня сейчас бросят → нужно срочно вернуть близость. А затем: Человек отдалился → я боюсь его потерять → замечаю свой страх → могу спросить, что происходит, и выдержать ответ. Для меня здесь находится одна из важнейших частей терапевтических изменений. Первая автоматическая реакция не обязана исчезнуть. Человек всё ещё может испугаться. Разозлиться. Почувствовать ревность. Стыд. Обида тоже не исчезает каким-то волшебным образом. Меняется другое. Между чувством и привычным действием постепенно появляется небольшое пространство. Поначалу это могут быть всего несколько секунд. Но именно в эти секунды становится возможным задать себе два вопроса: Что сейчас со мной происходит? И что я хочу с этим сделать? Мне близко понимание терапии именно как постепенного расширения этого пространства. Не нужно превращаться в человека, который всегда спокоен, всё осознаёт и правильно реагирует. Многие наши привычные способы поведения когда-то действительно помогали справляться с жизнью. Просто теперь могут появиться другие варианты. И поэтому одно из самых важных слов для меня в терапии это выбор. Можно тревожиться и выбирать, что делать со своей тревогой. Можно злиться и выбирать, как выразить злость. Можно нуждаться в близости и при этом не терять себя в попытке удержать другого.