Почему мы запрещаем себе злиться на тех, кого любим?
Почему мы запрещаем себе злиться на тех, кого любим? Замечаю одну интересную вещь. Человек может спокойно злиться на незнакомого водителя, грубого продавца или коллегу. Но когда речь заходит о близких, злость становится чем-то недопустимым. Как я могу злиться на маму? Она столько для меня сделала. Как можно сердиться на ребёнка? Я же его люблю. Зачем злиться на мужа? Он ведь старается. И человек начинает искать объяснения, почему ему не стоит испытывать это чувство. Он устал. У неё сложный период. Родители хотели как лучше. Всё это может быть правдой. Но если я понимаю причины поведения другого человека, означает ли это, что мне больше не может быть больно? Мне кажется, мы часто путаем любовь с отсутствием злости. Словно если я действительно люблю человека, то должен испытывать к нему исключительно нежность, благодарность и желание заботиться. Но представьте женщину, которая весь день работает, занимается детьми и домашними делами. Вечером муж приходит домой и садится отдыхать. Она чувствует раздражение, но говорит себе: «Он тоже устал. Не нужно устраивать конфликт». И продолжает заниматься делами. На следующий день всё повторяется. Потом ещё раз. Постепенно раздражение накапливается, и однажды обычная просьба мужа вызывает сильную реакцию. Он удивляется, что произошло. А она сама не понимает, почему так разозлилась. Проблема может быть не в том, что злости слишком много, а в том, что слишком долго для неё не находилось места. Для меня злость является важным переживанием. Она может сообщать о том, что мои границы нарушены, потребности не учитываются или я с чем-то не согласен. Но злость сама по себе не означает, что другой человек виноват. И не означает, что нужно немедленно действовать. В гештальт-терапии мне интересно исследовать, что человек делает со своей злостью. Замечает ли её? Разрешает ли себе чувствовать? Может ли сказать о своём недовольстве? Или сразу начинает объяснять, почему злиться нельзя? Ведь за этим часто стоят привычные убеждения. Хорошие дети не злятся на родителей. Хорошие жёны не раздражаются на мужей. Если я злюсь, значит, я плохой. И тогда вместо того, чтобы разобраться в происходящем, человек начинает бороться с собственными чувствами. Но чувствовать злость и причинять вред другому человеку не одно и то же. Я могу злиться на партнёра и не оскорблять его. Могу сердиться на ребёнка и не кричать. Могу быть недоволен родителями и продолжать относиться к ним с уважением. Мне кажется, психологическая взрослость заключается не в способности никогда не злиться. А в способности замечать свои чувства, понимать их и выбирать, как с ними обходиться. Вместо привычного молчания можно сказать: «Я понимаю, что ты устал. Но я тоже устала, и мне нужна помощь». Вместо накопленной обиды: «Мне неприятно, когда мои просьбы остаются без внимания». Это не гарантирует, что другой человек сразу услышит. Но появляется возможность встретиться друг с другом настоящими. Не только добрыми, понимающими и удобными. Но и недовольными, уставшими, разными. Любовь не отменяет злость. А злость не обязательно отменяет любовь. И я предлагаю задуматься: Когда вы в последний раз злились на близкого человека, что вы сделали со своей злостью? Попытались понять, о чём она сообщает? Или сразу начали убеждать себя, что не имеете права так чувствовать? Возможно, за вашей злостью находится не желание разрушить отношения, а потребность что-то в них изменить. Потому что настоящая близость начинается не там, где люди никогда не злятся друг на друга. А там, где им не нужно отказываться от собственных чувств, чтобы оставаться вместе.