Хорошие книги: Дорис Лессинг, To Room 19. — 8 августа 2026 г. в 07:33:26.010
Хорошие книги: Дорис Лессинг, To Room 19. Рассказ про алиби для одиночества и то, что остается за кадром теории про тревожную и избегающую привязанности. Есть рассказ Дорис Лессинг про Комнату 19. В ней героиня рассказа Сьюзен Роулингс скрывалась от функциональщины своего разумного (нарциссического) брака. Ее муж нанял детектива, решил, что у нее есть любовник, потом сам признался в измене. И они (сюрпрайз-сюрпрайз) даже обсудили, что можно встретиться вчетвером. Поразительная толерантность на фоне латентной дегуманизации Сьюзен. Рассказ заканчивается её самоубийством в комнате 19. Надо читать или прожить, чтоб понять, зачем на самом деле нужна была комната в отеле. Когда вы были в декрете, психолог вам советовал 1 час в день посвящать себе. И вам это не помогло, если ваша семья нарциссическая или пограничная. Правда в том, что источником стресса для женщины является не 24/7 с ребенком на руках и не домашние дела. Источник стресса — отношение к ней, как к функции и вещи. Скрытый эгоцентризм супруга, не допускающий наличия вашего Я. В декрете выхолощенность отношения достигает своего апофигея. Вас использовал муж, и вы это вывозили. Ребенок становится триггером, и вы больше не можете. Поэтому у многих женщин срывает крышечку и они требуют денег. На самом деле они требуют любви и чтоб их человеком увидели. Это «увидь, что мой труд и моя жизнь чего-то стоят». Час в день не спасет и не оживит. У Лессинг тонко показано несколько мест, в которых практически прямым текстом читается то, на что люди не обращают внимание в своих жизнях. Например, что время для себя можно получить, только если у тебя есть повод: справка или любовник. То есть, ваш муж готов понять наличие любовника. Но что вам нужно время ДЛЯ СЕБЯ — такое в его голове не умещается. Потому что вас нет как отдельного человека в его голове. Или описание мест. Большой дом Роулингов в рассказе безликий: большой, красивый, семейный, спальня, кухня, сад, 4 ребенка. Зато убогая комната 19 оживает в детализации: зелёные занавески, дешёвое покрывало, газовый камин, плетёное кресло. И если для вас ваш дом тоже пустой, значит, в нем нет любви и вас. Классная штука с комнатой на чердаке, которую сначала выделили Сьюзен для ее времени. Ее назвали по функции Сьюзен — «Комната мамы». Круть, да? Даже не комната Сьюзен... Вскоре ее оккупировали дети. А ваши дети учитывают ваше пространство, территорию и время? Или у вас тоже скрытый договор, что вы обязаны явиться в первую секунду фрустрации домочадцев? Комната 19 была хорошим лекарством, пока оставалась тайной Сьюзен. Но у Роулингсов не было Винникоттовской способности быть одному в присутствии другого, выдерживать отдельность. В отсутствии Съюзен внутри ее мужа образовалось пустое место, в которое он положил подозрения и нанял детектива. После этого комната 19 перестала спасать: взгляд мужа поселился рядом, Сьюзен лишилась права на одиночество. Хороший вопрос, что такого было в этом взгляде, что он полностью лишал Сьюзен границ? Чего не было у Сьюзен, чтобы остаться живой под этим взглядом? Это чисто нарциссическая фишка: нарциссу действительно легче представить измену, чем то, что без него супругу лучше. Когда есть измена, в центре истории есть нарцисс и его зеркальное отражение — любовник супруга. А у супруга как не было, так и нет права на инаковость и отдельность. Суицид Сьюзен можно прочесть, как парадоксальное самообнаружение: в мире, где тебе нет места, ты можешь принять только одно решение — уйти отсюда. Вы не представляете, как часто я видела это в судьбах моих клиентов. Наркотики, болезнь, несчастный случай... Боже, развод выглядит самым гуманным способом закрыть к херам эту незакрывающуюся дверь. Но если у вас в анамнезе пограничные или нарциссические родители, у вас нет шанса вообразить третий вариант между слиянием и исчезновением. Вы можете или быть растерзанной, или схлопнуться совсем. Ведь дело же не в вашем часе. Дело в границах. Иногда их сносят.