— Вот это богатырша! — искренне улыбнулся доктор, принимая младенца. — Здоровая, отличн... — 17 августа 2026 г. в 09:05:41.734
— Вот это богатырша! — искренне улыбнулся доктор, принимая младенца. — Здоровая, отличная девчонка. Поздравляю, мамочка! Екатерина открыла глаза, и её уставшее лицо мгновенно преобразилось, по щекам покатились слёзы радости. Она смотрела на свою дочь с такой нежностью и безграничным обожанием, что Вере захотелось кричать от несправедливости. Почему этой женщине досталось всё? Любящий и надёжный Сергей, уютная просторная квартира, а теперь ещё и этот идеальный, совершенно здоровый ребёнок? Почему она, Вера, должна прозябать в нищете рядом с чужим опустившимся человеком, пока эта простушка наслаждается счастьем? Доктор взглянул на настенные часы. — Вера, обработай пока малышку, я в ординаторскую на минуту, — сказал он и быстрым шагом вышел из зала. Именно в эту минуту, оставшись одна, Вера и поменяла бирки. Она смотрела на слабую бледную девочку, которая теперь по документам числилась дочерью Екатерины. Врачи ещё не выявили точный диагноз, но опыт подсказывал акушерке: ребёнок болен серьёзно. Ей предстоят бесконечные осмотры, больницы, бессонные ночи, слёзы и отчаяние родителей. — Ты отняла у меня спокойную жизнь, — беззвучно произнесла Вера, глядя на безмятежно спящую Екатерину. — А я заберу твою. Дверь распахнулась — доктор вернулся, на ходу давая указания медсёстрам, которые пришли забирать рожениц. Вера невозмутимо завернула обоих младенцев в пелёнки. Никто ничего не заметил. Самое страшное преступление в её жизни совершилось при ярком свете медицинских ламп, в привычной больничной суете. Когда тяжёлая смена подошла к концу, Вера вышла в тихий коридор и остановилась у большого окна. Ночь отступила, над горизонтом поднималось бледное утреннее солнце, столица просыпалась. По широкому проспекту потянулись первые вереницы машин. Женщина прислонилась горячим лбом к прохладному стеклу. План удался, расплата свершилась. Но почему-то вместо ожидаемой эйфории и торжества внутри образовалась пустота, от которой перехватывало дыхание. Вера глубоко вздохнула, поправила воротник халата и медленно пошла по длинному коридору, неся с собой тайну, которая теперь навсегда связала её с чужой семьёй. Вера вышла из дверей роддома, щурясь от яркого утреннего солнца. Город окончательно проснулся: по трамвайным путям с весёлым звоном катились вагоны, спешили на работу люди, из открытых дверей кофейни доносился дразнящий аромат свежемолотых зёрен и сдобы. Женщина медленно побрела к автобусной остановке, чувствуя внутри странную пустоту. Никакого триумфа от ночного поступка не было — только тяжёлая усталость и смутное беспокойство. Она добралась до своего района — серого, безликого массива на окраине, поднялась на четвёртый этаж и повернула ключ в замке. В тесной прихожей стоял запах немытой посуды и перегара. Из комнаты доносился тяжёлый храп её нынешнего мужа. Вера прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. «Господи, как же я устала, как же я хочу жить иначе», — пронеслось в голове. Мысли сами собой скользнули в прошлое, унося её на несколько лет назад, в то время, когда ей казалось, что она поймала птицу счастья за хвост. Три с половиной года назад Вера была совсем другой. Она приехала в столицу с одним чемоданом, амбициями и твёрдым намерением покорить этот гордый, манящий огнями мегаполис. Но столица встретила её неприветливо. Дорогие витрины манили, но оставались недоступными, а хозяйка съёмной комнаты постоянно грозила выселением за малейшую задержку платы. Вера быстро усвоила главное правило жизни в этом городе: любовь — привилегия для тех, у кого уже есть твёрдая почва под ногами. А ей нужен был якорь, и этим якорем могла стать только прописка — постоянная, надёжная, как каменная стена.