— Ну да, — согласилась Лиза, задумчиво глядя в боковое окно, где за окном проплывали до... — 10 сентября 2026 г. в 06:29:59.848
— Ну да, — согласилась Лиза, задумчиво глядя в боковое окно, где за окном проплывали дома и деревья, и погрузилась в свои мысли, стараясь не замечать напряжения, которое с каждой минутой становилось всё ощутимее. Всю дорогу до дома они молчали — никто не решался заговорить первым, боясь разрушить хрупкое равновесие, которое установилось между ними. Дома, казалось, всё осталось по-прежнему: те же стены, те же вещи на своих местах. Лизе даже захотелось забыть последние несколько месяцев, стереть их из памяти, будто никогда не было ни Дениса, ни аварии, ни предательства. Но получалось плохо — прошлое настойчиво напоминало о себе каждый раз, когда она бросала взгляд в зеркало на шрамы или когда Глеб поворачивался к ней спиной. Муж сильно изменился за прошедшее время, и Елизавета почувствовала это особенно остро в первый же совместный вечер дома. Она не стала ни о чём его спрашивать, не пыталась выяснить, что происходит у него в душе — ей было просто не до этого, собственные переживания полностью поглотили её. Холодность между ними нарастала с каждым днём, Глеб словно выполнял все домашние дела на автомате, без малейших эмоций, как робот, следующий заранее заложенной программе. Лиза списывала всё на его усталость — он много работал, выплачивал кредит за новую машину, старался обеспечить их быт, но внутри неё росло смутное беспокойство, которое она отчаянно пыталась заглушить. Как только Лизе стало физически легче, она начала понемногу выходить на улицу гулять — короткие прогулки, сначала до ближайшего магазина, потом дальше, в парк. Чтобы не скучать и не думать о Денисе, она стала выполнять некоторые рабочие задания удалённо, понемногу возвращаясь к привычному ритму жизни. Так прошёл ещё один месяц — долгий, тягучий, словно резиновый, и полный недосказанности между ней и Глебом. Однажды, вернувшись с прогулки, Лиза застала мужа за неожиданным занятием: он стоял в прихожей и аккуратно складывал свои вещи в чемодан и дорожную сумку. Сердце тревожно ёкнуло — в его движениях чувствовалась окончательность, какая-то мрачная решимость. — Ты куда-то уезжаешь? В командировку? — спросила она, вешая куртку на крючок и чувствуя, как внутри поднимается волна беспокойства. — Нет, — спокойно ответил Глеб, даже не обернувшись. Его голос звучал ровно, без тени сомнения. — А куда тогда? — удивилась Лиза, начиная догадываться, что этот разговор будет не из лёгких. — Я ухожу, — произнёс Глеб, наконец поворачиваясь к ней лицом. — И подаю на развод. Лиза так и застыла в прихожей с курткой в руке, не в силах пошевелиться. Немой вопрос, застывший на её губах, повис в воздухе — она не знала, что ответить на это заявление, которое прозвучало как приговор. — Что-то не так? — переспросил Глеб, будто проверяя, осознала ли она услышанное. — Почему? Потому что я хромаю и у меня по всему телу шрамы? — только и смогла вымолвить Лиза, и голос её дрогнул от горечи. В груди закипала обида: неужели он мог так легко отказаться от неё из-за внешних изменений? — Тогда... — Глеб сделал паузу, пристально глядя ей в глаза, и каждое его слово падало в тишину, как тяжёлый камень. — В тот вечер пятницы, перед аварией, кто был за рулём? Денис, я полагаю? Она резко отвернулась, пряча покрасневшее лицо, на котором проступали неровные шрамы, и не могла вымолвить ни слова. Стыд и раскаяние захлестнули её с новой силой. — Я хотела тебе сказать ещё тогда, когда ты вернулся из командировки, — тихо произнесла она, чувствуя, как слова даются ей с огромным трудом.