Валентина берегла и ценила эту вещь, память о дедушке, которого на тот момент уже давно...
Валентина берегла и ценила эту вещь, память о дедушке, которого на тот момент уже давно не было на свете, но рассталась с кулоном без сожалений. Ей хотелось, чтобы у этой девочки, которая и так очень досталась от судьбы, было хоть что-то своё. Красивое, ценное, дорогое. — Зря стараешься, — покачала головой медсестра коллега Валентины. — В приюте у неё его всё равно кто-то заберёт. Это же золото. Малышку увезли. Несколько дней Валентине было так плохо, что она ни есть, ни пить не могла. Машинально ухаживала за сыном, много спала. Во сне ей становилось немного легче. Виктор тоже сам не свой был. — Я понимал, что мы поступили плохо с этой девочкой, осознавал это уже тогда, но и знал, что ребёнка этого мы бы точно не вытянули, — объяснил притихшей невестке мужчина. Шли годы, Дмитрий рос, радуя приёмных родителей своим отменным здоровьем и сообразительностью, он не знал о том, что не родной матери и отцу. Валентина и Виктор решили, что никогда ему об этом не скажут. Да и подозрений ни у кого никаких не возникало. Дмитрий действительно очень походил на Валентину и её родственников. Все это отмечали. Конечно, Виктор и Валентина не могли не думать о сестре своего сына, больной девочке, оставшейся в приюте. Иногда супруги говорили о ней, это было больно. Врачи утверждали, что девочка вряд ли доживёт до подросткового возраста. Супруги понимали, что, скорее всего, ребёнка этого уже нет в живых. А вчера ты уронила сумку, из неё выпал тот самый кулон, — произнесла Валентина Николаевна, глядя прямо в глаза Екатерины. Мы знаем, что ты выросла в приюте, а теперь ещё выяснилось, что у тебя есть кулон, который я много лет назад надела сестре близняшки Дмитрия. Ну и вывод напрашивается сам собой. Велика вероятность, что вы с Дмитрием... Голос Валентины Николаевны сорвался. Она не могла произнести фразу до конца. — Успокойся, мы ещё ничего не знаем наверняка. — Виктор Павлович обнял супругу за плечи. — Вы решили, что мы с Дмитрием брат и сестра? — Екатерина произнесла то, что боялись сказать вслух её свекры. — Да, — кивнула Валентина Николаевна. — Иначе чем объяснить такое совпадение? Мы так виноваты. Мы невероятно виноваты перед вами. Чудовищный поступок совершили мы, а вам теперь страдать. — Мы ничего не знаем наверняка, — повторил Виктор Павлович. Он очень напоминал утопающего, пытавшегося удержаться за тонкую соломинку. — Мы всё знаем наверняка, — уверенно произнесла Екатерина. — Этот кулон он не мой, но я знаю человека, которому он принадлежал с самого рождения. Это и есть сестра Дмитрия. Речь идёт о моей подруге Надежде. Я вам про неё много рассказывала. Вы ей даже помогли, когда у неё дочь родилась. — Екатерина, ты уверена в этом? — Валентина Николаевна с надеждой смотрела на невестку. — Абсолютно. И Екатерина рассказала свекрам всё, что знала. Надежда действительно была нездорова. Порок сердца никуда не делся. Но он оказался куда менее страшным и опасным, чем врачи решили поначалу. Мозг Надежды и правда пострадал при сложных родах, но на умственном её развитии это никак не сказалось, вопреки прогнозам докторов. В приюте с ней много занимался реабилитолог.