— Извини, дорогой, но я не подписываюсь передачки в СИЗО носить (часть 3)
— Извини, дорогой, но я не подписываюсь передачки в СИЗО носить (часть 3) Артём тяжело вздохнул. — Эх, языкастая. Не хотел я, чтобы ты знала. Не та история, которой стоит гордиться. — Почему ты взял вину на себя? И почему терпишь ненависть матери? — Потому что Максим мой брат, — просто ответил Артём. — Отец ушёл, когда Максиму пять было. Я его на велосипеде кататься учил, уроки с ним делал. Должен был, но оступился пацан, запутался в кредитах проклятых. Жена на сносях. Посадили бы его, она бы не вытянула, а мать не пережила бы, что её правильный Максимка вор. Так что пусть лучше думает на меня. Я сильнее. Я выдержу. Не уберёг брата, значит, мой крест. Он замолчал. — А про десять вечера. По условиям УДО мне ещё почти год нельзя выходить из дома после этого времени. Раз в две недели отмечаюсь у инспектора. Любой протокол, любая драка — и УДО отменят. Поеду тогда досиживать два года, так что не могу рисковать. Ирина подошла и коснулась его руки. — А почему молчал про Дениса? Артём опустил глаза. Впервые этот несгибаемый человек выглядел настолько уязвимым. — Боялся, что прогонишь. Я пятнадцать лет вспоминал, как ты тогда пела, а когда приехал чинить кран и увидел тебя, сразу узнал. И так захотелось хотя бы месяц побыть кому-то нужным. Не зеком, не сантехником, а просто нужным человеком. Ирина обняла его, уткнулась лицом в грудь и заплакала. Не от обиды, не от бессилия и не от унижения. Это были слёзы очищения. Договор на месяц закончился вчера, но Артём продолжал заходить к ним уже не по договору, а просто потому, что его ждали там. Приносил он с собой Бублика. И Полина, прибегая из школы, первым делом неслась к щенку. Аллергии у неё не оказалось. Понемногу, со скрипом, жизнь начала налаживаться. Валерия Ивановна давно не работала в школе, а заведовала кружками в районном доме детского творчества. И как нельзя кстати, у неё как раз уволился педагог по робототехнике. Узнав, что Артём с красным дипломом Политеха работает сантехником по вызовам, она позвонила ему сразу на следующий день. — Савельев, бери документы и иди ко мне, — скомандовала она в трубку. — Мне всё равно, что там было на складе. Мне нужен человек, который умеет паять микросхемы и у которого есть смекалка, а она у тебя была всегда. К счастью, судимость за экономическое преступление не запрещала работать в дополнительном образовании. После проверки документов и собеседований с директором Артёма взяли на полставки руководителем кружка. А узнав, как поёт Ирина, Валерия Ивановна позвала и её вести по вечерам вокальную студию. Первым в список учеников робототехники Артём записал Полину. В тот день, когда он надел отглаженную белую рубашку и пошёл на работу, где вахтёрша уважительно называла его Артём Андреевич, Ирина смотрела на него из окна и улыбалась. А вот Денис после встречи выпускников не находил себе места. Для его раздутого эго «Берёзка» стала катастрофой. Его, преуспевающего доктора, владельца клиники, на глазах у молодой жены высмеял весь класс. Бывшая учительница публично напомнила, что он списывал контрольные, а этот, зек-сантехник, увёл у него бывшую жену, а заодно, похоже, и дочку. Полина в выходные наотрез отказалась ехать с ним и Кариной в торговый центр, заявив, что с дядей Артёмом ей нужно робота доделать. Через общих знакомых Денис навёл справки и узнал главную слабость Артёма. УДО. Любой протокол, любой конфликт с полицией, и Савельева отправят досиживать срок. Денис понимал, что теряет не только жену и дочь, но и статус в глазах одноклассников, а этого он перенести не мог. Месть стала для него способом вернуть хотя бы иллюзию превосходства.