— Коржов, сядь, — голос её был негромким, но властным. — Ты в школе у Савельева три год...
— Коржов, сядь, — голос её был негромким, но властным. — Ты в школе у Савельева три года контрольные по алгебре списывал, а теперь судишь его. Не дорос ещё судить. В зале раздался смешок. Кто-то на галёрке громко хмыкнул. Денис пошёл красными пятнами, и самодовольная ухмылка сменилась растерянностью. Карина почему-то тоже захихикала, не понимая, что смеются над её мужем. Но Ирине было всё равно. Она вытащила свою руку из руки Артёма. В груди разливалась холодная пустота. — Ира, — Артём обернулся. — Ты всё знал, — тихо, но твёрдо сказала она. — Ты знал, кто такой Денис? Знал, чья я бывшая жена? С того самого вечера, когда приехал чинить мне кран, и молчал целый месяц. — Ира, послушай, не надо. — Я думала, ты мне поможешь, а я просто пешка в твоей игре. Решил свести старые счёты со школьным товарищем, показать, что увёл его жену. Молодец. Спектакль удался. Ну а моя роль окончена. Она развернулась и, не слушая оправданий, пошла к выходу, ни с кем не прощаясь. Хотелось только одного: спрятаться под одеяло и больше не видеть этого лживого, расчётливого мира. Холодный ноябрьский воздух ударил ей в лицо. Дрожащими руками Ирина достала телефон, чтобы вызвать такси. — Ирка, стой! Да погоди ты! — сзади хлопнула дверь. Её догоняла полноватая женщина с копной рыжих кудрей в накинутом на плечи пуховике. Оксана, одноклассница Артёма и Дениса, медсестра из городского травмпункта. — Уф, еле догнала. Да уж, спортом надо заниматься, а не пирожки трескать. Ирка, ты всё не так поняла. — Я всё отлично поняла. Извините, но мне нужно домой. — Да послушай же ты, — Оксана бесцеремонно выхватила у неё телефон. — Пятнадцать лет назад, на десятилетии выпуска, Денис впервые тебя к нам привёл. Помнишь? Ирина нахмурилась. Тот вечер она помнила смутно. Ей было двадцать три, и она чувствовала себя чужой среди взрослых незнакомых людей. — Ну, допустим, и что? — А то, что мы тогда гитару притащили, — Оксана посмотрела на неё очень серьёзно. — Кто-то попросил тебя спеть под гитару. Ты запела, заслушаешься. А Коржов твой, он уже тогда гнилой был. Вырвал у тебя гитару при всех и шикнул, мол, хватит позориться, ты тут не в кабаке. Ты ещё побледнела и весь вечер в уголке просидела. Ирина опустила глаза. Она вспомнила то жгучее чувство стыда. Это был первый раз, когда Денис её прилюдно унизил. — И при чём здесь Артём? — А при том, что Артём весь тот вечер не сводил с тебя глаз, — Оксана тепло улыбнулась. — Шепнул мне тогда: «Не заслуживает этот павлин такой женщины». Ты его не запомнила, а он тебя очень даже — на пятнадцать лет. Представь себе, а когда на вызов приехал и ты ему дверь открыла, он тебя с первого взгляда узнал. И никакая ты не месть. Он бы тебе и так кран починил. А на встречу эту попросил сходить, потому что стыдно ему было одному идти после отсидки. Поддержка нужна была. Артём хотел, чтобы этой поддержкой стала ты. Внутри всё перевернулось. — А за что он сидел?