— Ты уверен? — 19 января 2026 г. в 15:29:55.136
— Ты уверен? — Нет. Но и здесь я не уверен. --- В доме Георгия всё было тревожно. Его мать сидела с поджатыми губами, уставшим взглядом и пыталась успокоить ребенка. — Я уже не молодая, — сказала она без упрёка, но с усталостью. — Она плачет. Всё время плачет. Когда Катерина взяла Софию на руки, девочка сразу затихла. Прижалась щекой, будто узнала. Катерина почувствовала, как внутри что-то щелкнуло — болезненно, но как будто встало на свои места. — Вот так… — выдохнула она. — Тише… я здесь. Георгий наблюдал молча. Потом сказал почти шёпотом: — Ну надо же... Она успокоилась и заснула. --- — Вы не обязаны… — начал он вечером. — Я знаю, — перебила она. — Но я приняла решение. Она жила теперь между двумя мирами — школой Ильи, его неловкими первыми попытками влиться, и домом, где София очень нуждалась в ней. — Мам, — как-то сказал Илья, — она с тобой другая. — Какая? — Спокойная. Как будто знает, что ты её защитишь. Катерина отвернулась, чтобы он не видел глаз. --- Между ней и Георгием тоже стали происходить изменения. Без слов. Тихо. Он приносил продукты, интересовался, не устала ли она, как вела себя София. Иногда брал её на руки и с нежностью смотрел на сопящий носик. — Ты умеешь быть… рядом, — сказал он однажды Катерине. — Не давишь. Не требуешь ничего. Просто есть. Но при этом ты незаменима. Иногда Катерина ловила себя на мысли, что их отношения похожи на семейные. Страшно, неправильно, но удивительно. И каждый вечер, закрывая дверь детской, она понимала: назад дороги уже нет. **** — Она сегодня долго не засыпала, — тихо сказал Георгий, прислоняясь к косяку. — Всё время искала тебя взглядом. Катерина осторожно закрыла дверь детской, будто боялась потревожить не сон — равновесие. — У неё сейчас такой период. Ей важно чувствовать, что рядом кто-то есть. Он кивнул. Помолчал. — У нас у всех сейчас такой период, — произнёс наконец. Они прошли на кухню, сели друг напротив друга. Между ними не было неловкости — только усталость. — Инга звонила? — спросила Катерина, хотя ответ уже знала. — Нет. И да… — он усмехнулся краем губ. — Юрист сказал, что она согласна на всё, лишь бы быстрее закончить. Ребёнок её не интересует. Формально — да. По-настоящему — нет. Катерина сжала пальцы. — Знаешь, — сказала она после паузы, — я всё время думаю, что София когда-нибудь спросит. Не «где мама», а «почему». — Я тоже об этом думаю, — ответил он сразу. — И не хочу ей врать. Не хочу, чтобы она росла среди полуправды и красивых формулировок. Он посмотрел прямо на Катерину. Без привычной осторожности. — Я устал жить как будто «временно». Как будто всё не по-настоящему. Она почувствовала, как внутри что-то напряглось. — Георгий… — Подожди, — мягко перебил он. — Дай мне сказать. Он вздохнул, будто собирался с духом. — Я хочу, чтобы вы были с нами. Не как няня. Не как помощь «на период». А как семья. Ты. Илья. София. Я. Катерина отвела взгляд. Перед глазами мелькнули цех, бетонный двор, чужие слова, тяжёлые пакеты, пустота после родов. — Ты понимаешь, что это… очень сложно? — тихо сказала она. — Я не из твоего мира. Илья — подросток, у него свой характер, колючий. А я… я уже боюсь верить. — Я тоже боюсь, — спокойно ответил он. — Но, в своё время… я уже пробовал жить «как положено». С правильной женщиной, красивой картинкой. И это оказалось пустым. Он сделал паузу. — Я вижу, как ты смотришь на Софию. Как Илья меняется здесь. Это жизнь. Катерина усмехнулась — коротко, без радости. — Знаешь, что самое страшное? Я ведь чувствую себя её матерью. И всё время думаю, что это неправильно. — А я думаю, что это честно, — сказал он. — Чужая кровь — не всегда чужая судьба. --- Илья вошёл неожиданно. — Я… — он кашлянул. — Можно я спрошу? Катерина напряглась. — Конечно. — Вы теперь… — он посмотрел на Георгия, потом на мать. — Вы теперь вместе? Георгий не ответил. Посмотрел на Катерину — оставляя выбор ей. — Мы думаем, — сказала она. — Очень серьёзно думаем. Илья кивнул, будто ждал именно этого.