— Вы, наверное, думаете, что я смешной со своими ромашками, — как-то сказал он, когда о... — 8 октября 2025 г. в 09:08:48.231
— Вы, наверное, думаете, что я смешной со своими ромашками, — как-то сказал он, когда она снова смеялась. — Думаю, вы настоящий, — ответила она. — А это сейчас редкость. Прощаясь в день отъезда, Николай подошёл к ней с тем самым букетом. — Будем на связи? — спросил он. — Конечно, — сказала Тамара, хотя внутри подумала: «После санатория всё обычно заканчивается». Но судьба, как водится, решила иначе... Уже дома, когда она возвращалась из магазина, услышала знакомый голос: — Тамара? Это вы? Она подняла голову — Николай стоял с сумкой, растерянный и радостный одновременно. — А вы… — Да, — улыбнулся он. — Вон в том подъезде живу. Кто бы мог подумать? И да, Светлана потом долго рассказывала по двору, разводя руками: — Вот ведь надо же! Съездила в санаторий и там себе соседа нашла! Но! Видно, не зря судьба её берегла. Тамара же в тот вечер долго не могла уснуть. Сидела у окна, смотрела на фонарь и думала, что жизнь, оказывается, не заканчивается после шестидесяти, не уходит с годами. Иногда она просто делает круг и возвращает то, что человек давно перестал ждать — случайно, тихо, будто в награду... ... И вот — звонок в дверь. На пороге стоял Николай, тот самый, с неловкой улыбкой и букетом ромашек. — Можно к вам? — спросил он, чуть смущённо переминаясь с ноги на ногу. — Я вот… проходил мимо. Тамара засмеялась, пригласила его на чай. Николай говорил мало, рассказывал, как ремонтировал балкон, как кормит дворового кота, как мечтает вырастить помидоры на подоконнике. — Всё просто, — сказал он. — Лишь бы рядом был человек, которому это не безразлично. Он стал заходить часто: то с ромашками, то с пряниками, то с конфетами, а то и просто так — посидеть, поговорить. И Тамара вдруг снова начала улыбаться, носить светлые блузки и даже — о, ужас! — делать лёгкий макияж. Егор смотрел на всё это и только радовался. — Мам, ты стала другая, — сказал он однажды вечером. — Какая? — спросила Тамара, поправляя чашки. — Живая. Раньше у тебя взгляд был, как у учительницы в кабинете директора, — усмехнулся он. — Ах ты… — рассмеялась она. — Ну, может, просто устала быть строгой. А вот Алексей воспринял всё иначе. Когда Егор сообщил ему: — Мама, похоже, влюбилась, он нахмурился: — Влюбилась? В её-то возрасте? Ну, знаешь… Это уже смешно. — А что смешного? — не удержался Егор. — Пусть живёт как хочет. — Да нет, просто… — Алексей замялся. — Столько лет прошло, а теперь какой-то сосед с ромашками. Ссора была громкая. Тамара молчала, но в глазах стояла обида. — Лёша, — сказала она тихо, — я не собираюсь оправдываться. Я не делаю ничего плохого. — Просто я не понимаю, зачем тебе это, — упрямо ответил он. — Чтобы не быть одной, сынок. Неужели это преступление? Алексей уехал, хлопнув дверью. А Светлана-соседка потом рассказывала соседке с первого этажа: — Алексей-то, видать, не рад. Говорит, мать «потеряла голову». Но! — и тут она понижала голос, — я думаю, он просто ревнует. Ведь раньше всё внимание было его. Прошло несколько недель. Ситуация сама по себе не прояснилась. Пока однажды Николай не встретил Алексея во дворе — случайно, безо всяких намерений. — Машина не заводится? — спросил он, подходя. — Да вот, аккумулятор, кажется, сел, — буркнул Алексей, не узнавая его сразу. — Давайте попробуем прикурить, у меня провода есть. Через десять минут мотор заурчал. — Спасибо, выручили, — сказал Алексей. — Да не за что. Меня Николай зовут. Я… с вашей мамой в санатории был. Пауза. — А, вы тот самый… — протянул Алексей, уже мягче. — Ну что ж… Спасибо ещё раз. После этого всё как будто стало проще. Николай не лез, не навязывался, не пытался понравиться — просто был. И именно это растопило лёд. Однажды Алексей приехал без предупреждения. Мать встретила его у двери — а на кухне Николай резал пирог, расставлял тарелки . Егор суетился, наливал в чашки чай. — Заходи, сын, — спокойно сказала Тамара. — У нас тут ужин семейный. Алексей помялся, потом всё-таки прошёл. — Здравствуйте, — кивнул он Николаю.