— Бывает, — мягко ответил он. — В свое время… я думал, что всё получится. Но… — 19 января 2026 г. в 15:29:54.595
— Бывает, — мягко ответил он. — В свое время… я думал, что всё получится. Но… Он хотел продолжить, но Инга вошла в комнату, звонко: — Георгий! Я не могу достать сумку из верхней полки. Помоги! Тут, похоже, опять беспорядок. И их момент растворился. --- С каждым месяцем Катерина всё сильнее чувствовала шевеления — маленькие толчки, будто кто-то внутри тихонько стучался: «Я здесь». Она гладила живот когда была одна, и иногда ловила себя на том, что улыбается. Но стоило Инге войти, она тут же подавляла свои эмоции. — Не привязывайтесь, — однажды сказала Инга грубо, увидев, как Катерина держится за живот. — Это не ваш ребёнок. Вам же потом легче будет. Катерина опустила глаза: — Знаю. — Просто соблюдайте всё, что мы обсуждали. И, пожалуйста, без сентиментальностей. Георгий, проходя мимо, только тихо бросил: — Инга… не перегибай. --- Ближе к родам Катерина всё чаще просыпалась от внутреннего беспокойства. Хотелось домой — к Илье, к знакомым улицам, к привычной жизни. Но мысль о том, что деньги почти у цели, держала её. Однажды ночью Георгий застал её на кухне — она сидела, обняв живот, будто защищала ребёнка. — Болит? — Нет… просто страшно. — Чего? Она вздохнула: — Того, что я делаю. Что внутри меня растёт ребенок… и я должна его отдать. И… иногда мне кажется, что я сама себе чужая стала. Он сел рядом, положил руку на стол, аккуратно, чтобы не задеть её. — Мне тоже непонятно как дальше все будет. Но.. думаю всё будет хорошо. Многие семьи через это прошли. --- Роды прошли быстро. Врачи хвалили: «Всё идеально». Инга суетилась у двери, теребила халат, нервничала. Когда послышался первый крик девочки, Катерина закрыла глаза. Звук был как разорвавшаяся внутри струна — тонкий, чистый и сразу болезненный. Её даже не дали подержать — так было прописано. Она видела только уголок одеяла, мелькнувший в руках акушерки. — Поздравляем, девочка, здоровая, — сказала акушерка Инге. Инга смотрела на малышку как на экспонат. — Хорошо. Пусть оформляют. Георгий же задержал взгляд на девочке. Его губы дрогнули. Он хотел сказать что-то, но Инга увела его в сторону. --- Из роддома Катерина вернулась в квартиру Инги и Георгия на одну ночь — собрать вещи, завершить формальности. Комната, где она жила, теперь казалась ещё более временной, чем раньше. В конверте лежали деньги. Большие. Настолько большие, что у неё защипало глаза. Инга сказала сухо: — Спасибо за сотрудничество. Мы всё выплатили. Удачи вам. Георгий же подошёл ближе. — Берегите себя. Если что… ну… обращайтесь. — Не надо. Вы мне уже помогли. Спасибо. Он хотел ещё что-то добавить, но Инга уже стояла в дверях, напряжённая, как струна. --- В поезде Катерина прижимала ладони к животу — там теперь было пусто. Она смотрела в окно и думала: «Я ведь знала, на что шла. Но почему так больно? Почему кажется, что от меня оторвали кусок?» Но впереди был Илья. Впереди была новая жизнь. И она пыталась верить, что сможет жить — даже если сердце вот так болит. **** — Мам, ты вернулась? — Илья стоял в дверях комнаты. Он переехал от сестры несколько дней назад, чтобы подготовиться к приезду матери. — Да, сынок. Мой контракт закончился. — тихо сказала Катерина. — Мам, тут... понимаешь, — он дернул плечом. — Все уже знают какая у тебя была работа? Все! Мам, и я теперь знаю! Как же так? Он вышел, громко закрыв дверь. Катерина осталась стоять в коридоре, прижимая пальцы к вискам. В доме было чисто, убрано, Илья даже приготовил ужин. Повзрослел за этот время, но как-будто отдалился. И в голосе было страшное осуждение. Она ещё не успела разложить вещи, как в дверь позвонили. Голос соседки, визгливый, будто специально наточенный: — Кать, ты вернулась? Говорят, лёгкие деньги подзаработала, да? Ох, молодёжь сейчас… Катерина закрыла дверь, не дослушав. Встала, оперлась о стену. В горле стоял ком — настолько тяжёлый, что перекрывал дыхание. Илья зашел на кухню спустя полчаса. — Слушай мам… это еще не все— он сел напротив, глаза бегали. — В школе говорят… что ты… ну… продалась.