Свадьба без пирогов — 23 июня 2026 г. в 04:26:03.602
Свадьба без пирогов Они расписались через три месяца. Свадьбу устроили в ресторане на набережной, где один салат стоил столько, сколько Капитолина Андреевна тратила на продукты за неделю. Она надела своё лучшее платье, тёмно-синее, с кружевным воротником, и серьги, оставшиеся от матери. В зале было человек семьдесят. Со стороны Регины приехали подруги в платьях, от которых рябило в глазах, партнёры по бизнесу в костюмах, пахнущих дорогим одеколоном, и мать из Краснодара, загорелая, моложавая, с маникюром такой длины, что Капитолина Андреевна невольно спрятала свои руки под стол. Со стороны Павла были она, двоюродный брат Геннадий и школьный друг Витька, который пришёл в джинсах и весь вечер сидел в углу, ковыряя вилкой лосося. – Красиво, – сказала Капитолина Андреевна сыну, когда он подсел к ней на минуту. – Тебе нравится, мам? – Нравится, – соврала она. Ей было не красиво. Ей было тесно. Музыка играла слишком громко, официанты двигались слишком быстро, и она всё время боялась, что опрокинет бокал или скажет что-нибудь не то. Когда Регинина подруга, та, что в изумрудном платье с разрезом до бедра, спросила её: «А вы чем занимаетесь?», Капитолина Андреевна ответила: «На пенсии я» – и подруга кивнула с такой стремительной вежливостью, что стало ясно: разговор окончен. Павел в тот вечер танцевал. Он никогда не танцевал, даже на школьных дискотеках стоял у стены, а тут кружил Регину по залу, и лицо у него было счастливое, незнакомое, будто он стал другим человеком. Капитолина Андреевна уехала в десять, не дождавшись торта. Вызвала такси, села на заднее сиденье и всю дорогу смотрела на проплывающие огни города. Дома сняла серьги, убрала в шкатулку, поставила чайник и выпила чай одна. Пироги она в тот день не пекла. Первые трещины Первый месяц после свадьбы Павел звонил каждый день. На второй месяц звонки стали через день. На третий он звонил по воскресеньям, коротко, торопливо, будто выкраивал минуту между чем-то более важным. – Приезжай в субботу, – говорила Капитолина Андреевна. – Мам, мы на выходных в Суздаль едем. Регина забронировала отель. – Ну ладно. – На следующей неделе точно. Но следующая неделя оборачивалась «открытием нового салона», «деловым ужином», «приездом Регининой мамы из Краснодара». Капитолина Андреевна не обижалась. Она говорила себе: молодая семья, им надо притереться, это нормально. Она говорила себе это каждое воскресенье, пока месила тесто на одну порцию. В апреле Павел заехал один, без предупреждения, в среду вечером. Капитолина Андреевна открыла дверь и сразу увидела: что-то не так. Лицо усталое, под глазами тени, и рубашка мятая, чего раньше за ним не водилось. – Чаю? – спросила она. – Давай. Сели на кухне. Он обхватил чашку обеими руками, как в детстве, когда болел и она поила его чаем с малиновым вареньем. – Как у вас? – осторожно спросила Капитолина Андреевна. – Нормально. – Паш. – Мам, нормально. Просто устал. Он допил чай, посидел ещё минут десять и уехал. На пороге обернулся: – Мам, у тебя тапочки те же? – Какие? – С ромашками. – Те же. А что? – Ничего. Просто спросил. Она закрыла за ним дверь и долго стояла в прихожей, глядя на войлочные тапочки. Потом наклонилась и поправила их. Ровно. Ромашка к ромашке.