ЗАГАДКИ НОЧНОГО ГОРОДА-6. Глава 5
ЗАГАДКИ НОЧНОГО ГОРОДА-6. Глава 5 После допроса оперативники обсуждали дело: — Искренне раскаивается, — заметил Семёнов. — Поздно раскаиваться, — ответил Жданов. — Надо было раньше думать. — А жалко его немного. Действительно ж обманули в своё время. — Многих обманывали в девяностые. Но не все же убийцами становились. — Это да. А что с братом делать будем? — Допросим, посмотрим степень участия. Может, и условный срок получит. — А этого Агеева найдём? — Найдём. Далеко не уедет. К вечеру взяли и Темура Церетели. Он сразу во всём сознался, но подчеркивал, что в убийствах не участвовал. — Я только возил их и на стрёме стоял, — твердил он. — Убивать не хотел никого. — А почему не остановили брата? — Как остановишь? Он же старший, авторитет имеет. — Могли в полицию сообщить. — На брата родного? Да вы что! — А теперь он сядет надолго, и вы тоже. — Знаю. Но что делать — сделанного не вернёшь. — А почему сразу не признались, когда мы вас спрашивали? Темур опустил голову. Агеева нашли через три дня в пригороде, на даче у дальних родственников. Сопротивления не оказал, сдался спокойно. — Знал, что найдёте, — сказал он при задержании. — Просто хотел пару дней на свободе побыть. На допросе признался во всём без утайки. Подтвердил показания Гурама Церетели, добавил несколько деталей. — А почему согласились участвовать в убийствах? — спросил следователь. — Деньги нужны были. Да и Гурам обещал, что просто попугаем, убивать не будем. — А когда поняли, что дело серьёзное? — Когда он нож достал у Кольцовой. Но отступать было поздно уже. — Могли же уйти. — Куда уйти? Гурам сказал — кто предаст, того самого убьёт. — И поверили? — А как не поверить? Человек он серьёзный, слов на ветер не бросает. — А совесть не мучила? — Мучила. Особенно когда Мухина убили. Он же сопротивлялся сильно, просил пощадить. — Но всё равно не остановились. — Не смог остановить. Струсил. Через неделю дело было готово к передаче в суд. Гураму Церетели грозило пожизненное заключение за двойное убийство. Темуру — до десяти лет как пособнику. Агееву — до пятнадцати как соучастнику убийства. — Справедливо? — спросил Семёнов. — Думаю, да, — ответил Жданов. — Каждый получит по заслугам. — А жалко всё-таки. Гурам же правду говорил — его действительно обманули. — Жалко. Но это не оправдание для убийства. — А что с имуществом жертв будет? — Перейдёт к наследникам. У Кольцовой сын есть, у Мухина — дальняя родня. — А Коржов что сказал? — Сказал, что готов часть своего имущества передать семьям убитых. В качестве компенсации. — Благородно. — Совесть мучает. Понимает, что отчасти виноват в их смерти. — Это да. Классический пример того, что преступление никого не делает счастливым, — согласился Жданов. — А могло ведь всё по-другому сложиться, — задумчиво сказал Семенов. — Если бы они тогда, в девяностые, честно поделились. — Могло. Но жадность победила справедливость. — И теперь все поплатились, — добавил Петров. — Кольцова и Морозов жизнью, Гурам — свободой, его дети — отцом. — А Коржов совестью мучается, — заключил Жданов. — Понимает, что мог предотвратить трагедию, если бы раньше согласился на компромисс. *** За окном шёл дождь, такой же серый и унылый, как в начале этой истории. Но в доме было тепло и уютно. Семья была рядом, дело раскрыто, справедливость восторжествовала. Правда, справедливость эта оказалась горькой — слишком много людей пострадало из-за старых грехов и нежелания прощать. Но такова жизнь: прошлое рано или поздно настигает каждого, и расплачиваться приходится сполна. А история с Гурамом Церетели закончилась в зале суда, где судья огласил приговор: пожизненное заключение за двойное убийство. Церетели выслушал приговор стоя, без эмоций. Только когда уводили в наручниках, обернулся к залу и сказал: — Простите все. И детям моим скажите — папа их любит.