— Понимаю. Но убийством делу не поможешь.
— Понимаю. Но убийством делу не поможешь. — А как ещё? В суд подавать? Там же все куплены! — Не все. Есть честные судьи. — Брехня! У этих сук везде свои люди! В голосе Церетели слышались злость и отчаяние. Жданов понимал — такого человека сложно переубедить словами. — Гурам, а дети у тебя есть? — При чём тут дети? — Если ты убьёшь заложника, то сядешь пожизненно. Детей больше не увидишь. Пауза. Видимо, попал в болевую точку. — Они и так меня почти не видят, — наконец ответил Церетели. — Но могут видеть, если ты сдашься. Получишь срок за похищение, отсидишь и выйдешь. — Сколько дадут? — Лет пять-семь. А за убийство — пожизненное. — А если я заложника отпущу, то срок меньше будет? — Конечно. Суд учтёт раскаяние. — Не верю я вашим судам. — А детям своим веришь? Они хотят видеть отца живым, не мёртвым. Опять пауза. Длинная, напряжённая. — Хорошо, — наконец сказал Церетели. — Заложника отпускаю. Но если обманете — сам застрелюсь. — Не обманем. Выпускай его. Дверь дома приоткрылась, и на пороге появился Коржов. Он выглядел помятым, на лице синяки, но живой. Медленно, оглядываясь, пошёл к калитке. — Быстрее! — крикнул из дома Церетели. — А то передумаю! Коржов прибавил шагу и через минуту оказался в безопасности за полицейским оцеплением. — Теперь твоя очередь, Гурам! — крикнул Жданов. — Выходи без оружия! — Сейчас! — ответил тот. И действительно, через несколько секунд из дома вышел мужчина лет сорока, крепкого телосложения. В руках он держал пистолет, но не целился ни в кого. — Оружие на землю! — скомандовал Петров. Церетели послушно бросил пистолет на траву и поднял руки. — Ложись на землю! Он лёг. Бойцы группы захвата быстро подбежали и надели наручники. — Всё, взяли, — доложил Петров. Операция закончилась успешно. Коржова увезли в больницу на обследование, а Церетели — в изолятор временного содержания. — Как думаешь, признается в убийствах? — спросил Семёнов по дороге обратно. — Скорее всего, да, — ответил Жданов. — Он же понимает, что улики против него железные. Лучше сознаться и получить скидку за раскаяние. — А мотив какой был всё-таки? — Завтра узнаем. Пока дадим ему отдохнуть, а утром начнём допрос. Дома семья уже не спала — ждала новостей. — Ну как? — встретила Лена. — Взяли. Живого и невредимого. — А заложник? — Тоже живой. Побили немного, но ничего серьёзного. — Слава богу, — вздохнула Лена. — А этот кавказец сознается? — Думаю, да. Человек он простой, хитрить не умеет. — А за что убивал-то? — Завтра выясним подробности. — Пап, а правда, что в девяностые все бизнесмены были бандитами? — поинтересовалась Маша. — Не все, но многие. Времена были такие — без связей с криминалом крупный бизнес не построишь. — А почему? — Государство слабое было, законы не работали. Вот и решали вопросы по понятиям. — Как в фильмах про бандитов? — Примерно так. Только в жизни это было страшнее и кровавее. — А сейчас лучше? — Намного. Хотя рецидивы случаются — как вот с этим делом. Далее глава 4: