Три месяца спустя
Три месяца спустя Полковник Злобин сидел в своем кабинете и листал утреннюю сводку. За окном падал первый снег — крупными мокрыми хлопьями, которые сразу таяли на асфальте. Дело получило огромный резонанс. Семь высокопоставленных чиновников сели в тюрьму, включая заместителя министра и трех депутатов. Елена Крылова получила восемь лет строгого режима — красота не спасла от справедливости. Воронин, испугавшись перспектив, дал подробные показания на всех и отделался условным сроком. Но цена победы оказалась высокой. Злобина перевели в обычный районный отдел — якобы за нарушение субординации. Малышева тоже "попросили" на более скромную должность. Зато Соколова повысили до капитана — начальство решило показать, что поощряет молодых и талантливых. — Товарищ полковник, — в кабинет заглянул участковый Петров, — тут к вам посетитель пришел. — Кто? — Говорит, журналист. По поводу того дела. Злобин вздохнул. Журналистов за эти месяцы было столько, что он уже устал рассказывать одно и то же. — Пусть входит. В кабинет вошел знакомый мужчина в потертой куртке — Крымов из "Новой газеты". — Игорь? — удивился полковник. — Что привело? — Хочу написать продолжение истории, — журналист сел напротив. — О том, что случилось с теми, кто боролся с коррупцией. — А что тут писать? Всех наказали по заслугам. Меня понизили, Гришу перевели... — Вот об этом и хочу написать. О том, что в нашей стране честность наказуема. Злобин встал и подошел к окну. Во дворе гонял мяч мальчишка лет десяти — наверное, прогуливал школу. Такой же, как он сам в детстве, когда мечтал стать милиционером и ловить преступников. — Знаешь, Игорь, — сказал он, не оборачиваясь, — я не жалею ни о чем. Да, меня понизили. Да, теперь я простой опер в районном отделе. Но зато несколько миллиардов рублей вернулись в бюджет. Построят больницы, школы, детские сады. — А вас не злит, что система вас выкинула? — Злит. Но не настолько, чтобы опустить руки. Крымов достал диктофон: — Можно записать? — Давай. — Скажите, как человек, отдавший службе много лет — стоило ли оно того? Злобин повернулся к журналисту: —Я хочу, чтобы мы жили в стране, где воры сидят в тюрьме, а не в министерских креслах. Если мои действия приблизили этот день хотя бы на полшага — значит, стоило. — А что бы вы сказали тем, кто считает борьбу с коррупцией бесполезной? — Что они трусы, — резко ответил Злобин. — Легко сидеть дома и ныть, что все плохо. Трудно встать и что-то изменить. После ухода журналиста полковник остался один. На столе лежала папка с новым делом — ограбление ювелирного магазина. Обычная работа простого опера. Но и в ней можно было найти смысл. Телефон зазвонил. Звонил Малышев: — Алексей, как дела? — Нормально, Гриш. Ты как? — Тоже ничего. Слушай, а помнишь того прокурора Семенова? Который фигурировал в наших материалах? — Конечно помню. — Так вот, Соколов говорит, у него есть информация о новой схеме. Тот же Семенов, но теперь с контрактами на ремонт дорог. Злобин усмехнулся: — И что предлагаешь? — Съездить, поговорить. Соколов материалы собирает. — Гриш, мы же теперь не по тому профилю работаем... — А какая разница? Преступление есть преступление. Полковник посмотрел на папку с ограблением ювелирки, потом на снег за окном. Где-то в городе воры в погонах снова крали народные деньги. А он сидит и разбирает дела о краже золотых цепочек. — Когда встречаемся? — спросил он. — Завтра в шесть, в нашем кафе. — Буду. Вечером дома за ужином Марина спросила: — Как дела на новом месте? — Нормально. Работа как работа. — Не скучаешь по прежней должности? Злобин подумал: — Знаешь, Марин, должность — это просто бумажки. А работа полицейского везде одинаковая — защищать честных людей от мерзавцев. — А новое дело у тебя будет? — Похоже, что да, — он улыбнулся. — Одни мерзавцы в тюрьме, другие объявились. — И снова все сначала? Риск, опасность, угрозы? — Снова, — кивнул Злобин. — А как иначе, Марин? Если честные люди не будут бороться, то мерзавцы захватят все. Марина взяла его за руку: — Тогда я с тобой. До конца. За окн