Дом на Кленовой улице оказался старой пятиэтажкой советской постройки. Подъезд грязный,...
Дом на Кленовой улице оказался старой пятиэтажкой советской постройки. Подъезд грязный, лифт не работал. На третьем этаже они остановились у квартиры номер 23. Северов прислушался — в квартире играла тихая музыка, классическая. Он нажал на кнопку звонка. — Кто там? — спросил женский голос. — Полиция. Мария Сергеевна, откройте, пожалуйста. Долгая пауза. Потом щелчок замка. В дверях стояла женщина лет пятидесяти, худая, с печальными глазами. Когда-то она была красивой, но годы и горе наложили свой отпечаток. На ней была простая домашняя одежда, а в руках — белая лилия. — Я вас ждала, — тихо сказала она. — Проходите. В небольшой квартире пахло цветами и какой-то горечью. На столе стояла фотография маленькой девочки — той самой Лилии, и рядом ваза с белыми лилиями. — Красивая была девочка, — сказал Северов, кивнув на фотографию. — Самая красивая на свете, — прошептала Мария Сергеевна. — И самая несчастная. — Мы знаем, что случилось двадцать лет назад, — мягко произнес Мальков. — И знаем, что вы сделали. Женщина опустилась в кресло и закрыла лицо руками: — Я так долго ждала этого момента... Двадцать лет. Каждый день думала о ней, каждую ночь видела во сне ее испуганные глазки... — Мария Сергеевна, — Северов сел напротив, — расскажите нам все. От начала до конца. Она подняла голову, и полковник увидел в ее глазах такую боль, что сердце сжалось. — Вы думаете, я убийца? — спросила она. — Может быть, и так. Но я — мать. А материнская боль не знает срока давности. Далее глава 5