— А вот тут совсем интересно, — капитан достал еще одну папку. — Стрельцов подавал заяв...
— А вот тут совсем интересно, — капитан достал еще одну папку. — Стрельцов подавал заявление в опеку о немедленном изъятии ребенка. Но заявление затерялось в бюрократической волоките. А через три дня девочка утонула. Полковник почувствовал, как у него немеют пальцы. История становилась все мрачнее с каждой минутой. — То есть получается — Кантемиров убил дочь, чтобы избежать скандала и лишения родительских прав? — Выглядит именно так. А Стрельцов всю жизнь мучился чувством вины — мог спасти девочку, но не успел. — И теперь кто-то мстит им обоим, — задумчиво произнес Северов. — Но кто? Кому могла быть дорога семилетняя девочка, кроме родителей? Мальков продолжал изучать материалы дела: — Алексей Петрович, а вот тут упоминается еще один человек. Мария Сергеевна Кантемирова, жена Романа. После смерти дочери подавала на развод, обвиняла мужа в жестокости... — Где она сейчас? — Не знаю. Нужно проверить. — Витя, ты понимаешь, что мы думаем? — тихо спросил полковник. — Мать убитой девочки двадцать лет ждала момента, чтобы отомстить за дочь. — Но почему так долго? — Может быть, не было возможности? Или доказательств? А может, просто ждала подходящего момента... Зазвонил телефон Северова. Татьяна: — Алеша, как дела на работе? Мишка спрашивает — помог ли он раскрыть преступление? — Очень помог, — устало ответил полковник. — Таня, я задержусь. Дело выходит на финишную прямую. — Ладно, только не до утра. Ты сегодня уже достаточно сделал для семьи. Северов повесил трубку и посмотрел на Мальков: — Нужно найти бывшую жену Кантемирова. И быстро. У меня ощущение, что время работает против нас. — Уже ищу по базам данных, — кивнул капитан, тыкая в клавиши ноутбука. — Мария Сергеевна Волкова, в девичестве Петрова. После развода вернула девичью фамилию. Последнее место регистрации... Господи! — Что? — Она живет в том же районе, что и Кантемиров. Буквально в двух кварталах от его дома. — Двадцать лет наблюдала за убийцей своей дочери, — мрачно констатировал Северов. — Изучала его привычки, распорядок дня... — А что если она еще не закончила? Помните, преподавательница говорила — лилии означают начало возмездия, а не конец. — Кого еще она может считать виноватым? — задумался полковник. — Стрельцов мертв, Кантемиров мертв... — А как же те, кто не спас девочку? Соседи, которые слышали крики, но молчали? Врачи, которые не заметили побоев? Сотрудники опеки, которые затянули с изъятием ребенка? Северов почувствовал озноб. Если Мальков прав, то впереди могла быть целая серия убийств. — Адрес Марии Сергеевны есть? — Да. Улица Кленовая, дом 15, квартира 23. — Поехали. И вызови подкрепление — на всякий случай. По дороге к дому Волковой Северов курил одну сигарету за другой. Руки слегка дрожали — не от страха, а от предчувствия развязки. Слишком много эмоций, слишком много боли в этом деле. — Витя, а ведь можно ее понять, — вдруг сказал он. — Кого? — Мать. Представь — твоего ребенка избивает и в конце концов убивает собственный отец. А все вокруг делают вид, что ничего не произошло. Двадцать лет ты живешь с этой болью... — Вы что — оправдываете убийство? — Нет. Но понимаю. Если бы кто-то тронул моих детей... — Северов не договорил, но Мальков понял.