«Ты не разбит, ты сияющий диско-шар,
«Ты не разбит, ты сияющий диско-шар, Иногда вселенная рождается из большого взрыва», — Говоришь себе в стотысячный раз подряд, Чуть стыдясь, конечно, последнего нервного срыва. Но внутри рождается лишь такой ответ: «Что ль ты сбрендил, совсем ничего не видишь? Никакого шара в помине нет. Ты разбит и тебя уже не починишь». «Ты не разбит, ты сияющий диско-шар, Иногда вселенная рождается из большого взрыва», — Говорят тебе в стотысячный раз подряд, Отводя глаза, отвращение пряча стыдливо. И хотелось порой орать этим всем в ответ: «Тяжело смотреть наверное на осколки? А вот я смотрю который десяток лет. Я бы их собрал, но в попытках всё нету толку». «Ты не разбит, ты сияющий диско-шар, Иногда вселенная рождается из большого взрыва», — Пишут красиво то в социальных сетях, А то и в больших и ну очень серьёзных книгах. Ты хотел бы верить но внутри лишь один ответ: «Никакого шара, увы, и в помине нет, Во вселенной жизни, увы, и в помине нет, И я вроде жив, но как будто бы нет, нет, нет...» Ты разбит и ты вовсе не диско-шар, Лишь осколки остались после большого взрыва. Разложить бы их, пусть бессмысленно, кое-как, Не пытаясь сложить полезно или красиво. И тогда, собрав постепенно один за одним, Разложив на столе, наконец-то, всё вместе скопом, Может, сложишь их вовсе не в диско-шар, А настенной мозаикой, а может, калейдоскопом.