Когда человек рассказывает о себе, бывает очень важно найти название тому, что с ним пр...
Когда человек рассказывает о себе, бывает очень важно найти название тому, что с ним происходило. Трудное детство, а может, такое, как у всех, зависимый родитель, но это не точно, мама не любила, но возможно, что любила, как могла, папа — нарцисс, или ему самому в детстве жилось нелегко... Название помогает хоть как-то сориентироваться. Узнать свою историю в чужих. Самому быть узнанным другими хоть как-то. Обнаружить, что у происходившего есть имя и что некоторые другие тоже с чем-то подобным сталкивались, что им это знакомо. Иногда с этого вообще впервые получается начать говорить о том, что до сих пор волнует. Но важно не останавливаться за называнием, а рассмотреть, что именно за каждым названием стоит. Потому что, например, «папа был алкоголиком» ничего не говорит ни о том, что значат именно для тебя эти слова, о том, как тебе жилось именно с таким папой. Папа мог после тяжёлого рабочего дня выпивать бокальчик и становиться спокойнее, добрее, внимательнее. Читать сказку на ночь, выполнять обещания, заботиться о тебе. Алкоголь мог быть его привычным способом хоть как-то справляться с той жизнью, в которой он жил. Папа не мог иначе справляться с жизнью, но был вполне функционален, выполнял все родительские обязанности и запомнился добрым и тёплым. А мог становиться опасным. Пропадать внезапно, терять работу, валяться под забором. И ты мог бояться его возвращения не меньше, чем того, что он вообще не вернётся. А мог быть большим, уважаемым человеком, про которого никто никогда ничего такого не подумал бы. При этом дома постоянно висело напряжение в ожидании очередной катастрофы. Катастрофы случались редко, но метко. И периодически папа лежал на пороге квартиры, а ты не понимал, его надо передвинуть, перешагнуть, позвать кого-то, вызвать скорую... И это, конечно же, не все варианты. Слова «мама любила» или «мама не любила» тоже хочется развернуть. Что она делала, а чего не делала, как обходилась с тобой, можно ли было к ней прийти, когда тебе плохо, что происходило, когда ты злился, чего-то хотел, в чём-то с ней не соглашался? Каково тебе было рядом с ней? Потому что все эти «любила», «не любила», «любила как могла» и прочие фразы что-то объясняют, конечно, про маму. Но как-то совсем невнятно. А ещё они не рассказывают о том, как тебе жилось именно с такой мамой. А бывает и другое. «Но мой папа же не был алкоголиком». Может быть, действительно не был. Но ты всё равно научился распознавать его настроение по повороту ключа в дверном замке. Он всё равно мог что-то пообещать и внезапно исчезнуть. Ты всё ощущал себя вечно, словно на пороховой бочке, гадая каким он сегодня вернётся домой. А может, и был, просто для тебя зависимость, она про социальное дно, а не про хороший достаток, приличный опрятный вид, фотографии идеальной семьи в альбомах и зависть окружающих к внешнему благополучию. «Но мама же меня любила». Вероятно, и правда, любила. Но ты постоянно чувствовал, что должен справляться сам, что со своими трудностями лучше к ней не подходить, что ей и без тебя тяжело, а ты уже большой, даже если тебе всего пять. Любовь мамы не отменяет этого опыта. Как и отсутствие у папы зависимости не делает его автоматически надёжным и безопасным. И с остальными названиями-ярлычками аналогично. Названия помогают начать разбираться. Начать говорить. Но ими же можно закончить разговор раньше, чем удалось хоть что-то рассмотреть. «Он алкоголик, всё понятно». Или: «Он не алкоголик, значит, чего я вообще жалуюсь». Можно очень долго выяснять, подходит ли слово, и так и не добраться до того, что происходило с тобой. И тогда название становится ещё и способом не встречаться с переживаниями, которые за ним стоят. Со страхом, одиночеством, злостью, с амбивалентностью... С тем, как сильно ты нуждался в человеке, на которого не мог положиться... Обозначение, раз уж оно появилось, можно оставить и продолжить. А как это было именно у тебя? К чему тебе пришлось приспособиться? Что ты научился делать, чтобы с этим жить? Как этот опыт отз