Ребёнок на прогулке споткнулся, упал, порвал штаны, разбил коленку. И теперь ему нужно ...
Ребёнок на прогулке споткнулся, упал, порвал штаны, разбил коленку. И теперь ему нужно идти домой. Для одного это значит, что сейчас пожалеют, промоют и обработают аккуратно ссадину, побудут рядом рядом. Другому сначала надо придумать, как объяснить и ссадину, и порванные штаны. А иногда лучше вообще скрыть, что что-то случилось, самому как-нибудь со всем справить. Потому что дома могут отругать, а то и жестоко наказать за штаны, за коленку, за то, что полез куда не надо, и за слёзы тоже, и коленка уже не самое страшное. С этим опытом люди вырастают. Кто-то знает, к кому пойти, когда трудно. Кто-то привык справляться сам. А кому-то мысль рассказать о случившемся даже не приходит в голову, а если и приходит, то, скорее, пугает и даже ужасает. Зачем добавлять к своей беде ещё и чужую реакцию? И невозможно даже представить, что эта сторонняя реакция может оказаться поддерживающей, а не карающей. Точнее, теоретически-то оно понятно. Головой. Но в моменте возникает страх, а понимание улетучивается, будто его и не было никогда. На днях я поймала себя на том, что мне нужна супервизия. Так-то этого добра у меня каждую неделю достаточно. Но тут было немного другое переживание. Мне нужна была не просто супервизия работы. Мне нужно было не только профессиональное сотрудничество и коллегиальный диалог. Мне нужен был большой, доброжелательно настроенный и устойчивый другой, на которого можно опереться. Человек, который будет на моей стороне. Конкретный человек, с которым можно быть в сложный момент. Не услышать, что всё нормально, а увидеть, что идёт не так, и вместе в этом «не так» разобраться. И я вдруг поймала себя на мысли о том, что это очень важно — знать, что случись что-то сложное — мне есть к кому захотеть пойти. Даже не пойти, а именно захотеть пойти. Само по себе это желание уже даёт опору. И здесь я плавно перейду к теме терапевтических отношений, в которых в какой-то момент тоже возникает такой кто-то, к которому можно захотеть пойти. Тыл. В терапевтических отношениях важна не только возможность рассказать о том, что болит, но ещё и возможность однажды почувствовать: вот человек, к которому я хочу прийти с условной разбитой коленкой и дыркой на новых штанах. Иногда терапевт становится первым таким человеком. Ием, к кому хочется прийти. Не потому, что он непременно скажет: «Ты не виноват и всё сделал правильно, штаны — ерунда». Потому что знаешь, что сначала он заметит тебя, твою боль, вину, твою растерянность и не оттолкнёт за то, что ты пришёл со всем этим. Из такого опыта постепенно возникает и какой-то собственный внутренний тыл. Сначала есть человек, к которому можно захотеть прийти с «разбитой коленкой и порванными штанами». И ты приходишь к нему со своим трудным, стыдным, болючим, разным и обнаруживаешь, что он может это увидеть, не переставая видеть тебя. А потом его даже и нет рядом, а внутри уже есть память о том, как он смотрит на тебя в подобные моменты. «Порванные штаны» никуда не делись. Но рядом с ними теперь не одиночество и ожидание страшной расплаты. Ну, или для начала не только это, но и сопереживающий взгляд, который всегда с тобой.