«Вы на йогу?»
«Вы на йогу?» Этот вопрос всякий раз задают мне таксисты, когда по утрам везут меня на специализацию по бодинамике. Проходит она в помещении Калининградского института йоги, так что вопрос вполне закономерный. Но я не на йогу. Я учиться. В минувшие выходные у нас была двухдневка, посвящённая структуре автономии. В бодинамике это возраст примерно от восьми месяцев до двух с половиной лет. Время, когда маленькому человеку становится интересно исследовать мир, пробовать брать интересное, следовать собственным импульсам, обнаруживать, что ему нравится, куда хочется, чем хочется заняться, учиться делать то, что хочется самостоятельно, пользуясь помощью другого. Но с этим может складываться по-разному. Бывает так, что когда ты ещё совсем маленький, тебе интересно куда-то полезть, что-то потрогать, попробовать, схватить... Но рядом есть большой, который лучше знает, как тебе лучше, что тебе должно быть интересно... Ты ещё только потянулся, а тебя уже остановили, развернули. Ещё только начал, а за тебя уже сделали. И так постепенно твоё собственное «мне интересно» становится всё труднее почувствовать. Проще ждать, пока кто-то предложит, увлечёт, придумает... Но когда этот кто-то начинает слишком явно тобой руководить, хочется исчезнуть. Не объяснять, не спорить. Просто перестать участвовать. Потому что кажется, что если останешься, то захватят полностью, поглотят, сожрут. Ты уже вырос, а между «куда мне самому хочется?» и «пусть только мной не командуют» по-прежнему трудно найти себе место. Да и вообще, с местом как-то непросто. И внутри постоянно какая-то пустота, которую даже не описать словами. Так можно описать раннюю позицию в структуре автономии. А бывает так, что хотя ты ещё совсем маленький, ты уже умеешь увлечённо заниматься чем-то своим. Ты знаешь, чего хочешь, и даже активно к тому, чего хочешь тянешься. Но другой большой рядом так и норовит вмешаться: поправить, направить, помочь так, что от твоего занятия останется только его замысел, и тот слишком сложно удержать в памяти. И тогда ты учишься ускользать. Переключиться, заговорить о другом, придумать что-то новое. Не показывать, насколько тебе важно то, чем занят, а то ещё воспользуются или оборвут твоё. И уж точно не просить помощи, а то потом поди избавься от руководства, которое ощущается не столько как руководство, сколько как захват и манипуляция. Ты вырастаешь деятельным, самостоятельным, с кучей идей. Со стороны ты можешь выглядеть самодостаточным и даже великолепным. А изнутри — одиноко. И вечно нужно казаться больше, чем ты есть. Но подпустить кого-то к важному трудно. Даже когда помощь нужна, даже когда другой дорог и необходим. Даже признать одиночество и нужду в другом трудно. Потому что рядом с другим всё ещё приходится привычно следить, чтобы твоя жизнь оставалась твоей. Так можно описать позднюю позицию. В профессиональном плане на этих двухдневках я беру очень много. Применяю потом понемногу в работе, замечаю то, чего раньше не замечала. После завершения каждого модуля ещё долго хожу по улицам с каким-то особым зрением, с особым способом видеть людей: какая здесь структура, какая позиция ярче представлена... Очень интересно. А вот самой погружаться в этот возраст, да и в то, что ещё раньше, ни разу не просто. В моём собственном детстве дом тогда было много баталий между взрослыми, где мне тоже регулярно прилетало по поводу и без повода. И сам дом постоянно менялся: то один, то другой... Какое тут «мне интересно»? Где тут вообще я? Как мне здесь? Как-то не до того совершенно. И погружаться в это всё, ещё и телесно, совершенно не хочется. Особенно на ту глубину, которую требует обучение. Там всё ещё много ужаса, боли и одиночества. С двухдневки я уходила с ощущением, что мне очень всё не нравится. Профессионально беру много, а про своё, личное — всё не то. Не подходит, не помогает, не хочу. Сплошная гадость — эта ваша бодинамика. Так я в итоге и сказала, только в менее цензурных выражениях. И очень важным оказалось, что тренер позволила мне оста