может больше, чем сама считала.
может больше, чем сама считала. Вадиму это не нравилось. — Смотри, не заиграйся в начальницу, — говорил он. — Я не играю. Мне реально дали часть её работы. — Временно. — Пока да. — Вот именно. А ты уже ведёшь себя так, будто директором стала. — Я как себя веду? — Домой приходишь с таким лицом, как будто весь мир держится на твоих совещаниях. Таня несколько раз просила его не говорить так. Вадим каждый раз сводил всё к шутке. — Да что ты сразу заводишься? Я тебя поддеваю просто. — Мне не смешно. — Ну, чувство юмора тоже иногда надо включать. Она замолкала, потому что спорить после двенадцатичасового рабочего дня не было сил. Когда начальница вернулась, Татьяна уже думала, что снова станет обычным старшим специалистом. Но руководство неожиданно объявило о расширении направления. Новый отдел решили выделить отдельно, а руководителя искать среди своих. Таня знала, что её рассматривают, но не была уверена до последнего. На вакансию претендовали ещё двое. Поэтому никому дома она почти ничего не рассказывала — не хотела заранее раздувать ожидания. И вот сегодня всё решилось. Она стояла на кухне, резала ленту на букете и слушала, как из комнаты снова доносятся звуки игры. Через десять минут Вадим зашёл за водой. — Ты чего такая кислая? — спросил он. — Я не кислая. — Ну видно же. — Я просто думала, ты по-другому отреагируешь. — А как надо было? Шампанское открыть? — Хотя бы нормально поздравить. — Я поздравил. — Ты сразу начал объяснять, почему у меня может не получиться. Вадим усмехнулся. — Потому что я тебя знаю. Ты сейчас себе нарисуешь красивую картинку, а через месяц будешь приходить домой никакая. И кто потом это всё будет слушать? — Ты даже не допускаешь, что у меня может получиться хорошо? — Допускаю. Но вообще руководителей сейчас назначают не всегда за мозги. Иногда просто потому, что человек удобный. Таня положила ножницы на стол. — То есть меня назначили, потому что я удобная? — Я не сказал конкретно про тебя. — Ты только что сказал это в ответ на моё повышение. — Таня, не цепляйся к словам. Он ушёл обратно в комнату. В тот вечер она не стала продолжать. Выставила букет в вазу, позвонила матери, потом подруге. Обе искренне обрадовались. Мама даже расплакалась и начала вспоминать, как Таня после института боялась разговаривать с поставщиками по телефону. Подруга потребовала, чтобы они обязательно встретились на выходных и отметили. От этих разговоров стало легче. Но когда Таня легла спать, Вадим уже спал, отвернувшись к стене, и она долго смотрела в темноту, пытаясь понять, почему именно его реакция так сильно испортила ей день. На следующий вечер он снова вернулся к теме. — А испытательный срок там будет? — Три месяца. — Ну вот. Значит, пока вообще рано что-то праздновать. — Вадим, ты специально? — Что специально? — Ищешь, чем мне настроение испортить. — Господи, какое самомнение. Я просто говорю очевидные вещи. Таня встала из-за стола. — Не надо со мной так разговаривать. — Как? — С этим тоном. Я не пришла хвастаться. Я пришла поделиться хорошей новостью с мужем. — А я должен по стойке смирно стоять и аплодировать? — Нет. Просто не унижать. — Где я тебя унизил? Она посмотрела на него и поняла, что перечислять бессмысленно. Вадим умел каждую отдельную фразу вывернуть так, будто в ней действительно нет ничего особенного. «Удобная», «рано радоваться», «ещё посмотрим», «не заиграйся». По одной — вроде мелочь. Вместе — одно и то же сообщение: твой успех ненастоящий. Следующие несколько дней были неприятными. Таня старалась не обсуждать работу, но Вадим сам цеплялся к деталям. Узнал, что ей дадут отдельный кабинет, сказал: — О, всё, теперь совсем зазнаешься. Услышал про премиальную часть: — Посмотрим, получишь ли ты её хоть раз полностью. Когда Таня вечером выбирала новую рабочую сумку, потому что старая давно протёрлась, Вадим заметил: — Уже начались начальственные траты? Быстро ты вошла во вкус. — Я за свои деньги покупаю. — Да я ничего не говорю.