Таня тем временем двигалась в обратную сторону. Сначала стала ведущим специалистом, пот...
Таня тем временем двигалась в обратную сторону. Сначала стала ведущим специалистом, потом старшим. Её начали брать на сложные переговоры, давать новичков на обучение, просить закрывать конфликты с поставщиками. Она приходила домой уставшая, но довольная, что понимает свою работу всё лучше. Вадим сперва хвалил. — Ну всё, карьеристка у меня, — говорил он с улыбкой. — Скоро будешь домой только ночевать приходить. Со временем улыбка в подобных шутках стала другой. — Опять задержалась? Ты там что, без тебя компания развалится? — Тебе больше всех надо? — Ну давай, бери ещё один проект. Потом будешь по дому ползать. Таня отвечала, что никто её не заставляет, что ей интересно, что это влияет на зарплату. Вадим пожимал плечами: — Деньги не всё решают. Особенно часто эта фраза звучала в те месяцы, когда он сам не работал. Последнее увольнение случилось почти полгода назад. Вадим устроился в сервисную фирму, продержался два месяца и поссорился с руководителем из-за графика. Ушёл одним днём, уверенный, что найдёт что-то лучше уже через неделю. Неделя прошла. Потом вторая. Потом месяц. Таня сначала молчала. Потом всё-таки спросила: — Вадим, у тебя вообще что-нибудь есть на примете? — Есть варианты. — Какие? — Таня, я не хочу обсуждать каждую вакансию. — Я не каждую обсуждаю. Я просто спрашиваю, потому что ты уже давно дома. — И что? Тебе денег не хватает? — Пока хватает. — Ну вот и всё. Это «ну вот и всё» задело её тогда сильнее, чем она показала. Денег действительно хватало. Потому что Таня уже тянула почти всё: коммуналку, продукты, машину, бытовые расходы, страховку, отпускной счёт. Вадим иногда что-то оплачивал из оставшихся накоплений, но они быстро таяли. При этом ощущение у него было такое, будто раз они пока не голодают, то проблемы не существует. После того разговора он устроился ещё на одну работу, но продержался меньше месяца. Потом сказал, что начальник идиот, коллектив скучный, а ехать далеко. Таня уже не спорила. Просто поняла, что ждать от мужа устойчивости бессмысленно. В какой-то момент она даже предложила сесть вместе и посчитать бюджет, чтобы без ругани понять, сколько месяцев они могут позволить себе жить на одну зарплату. Вадим сначала согласился, а когда увидел цифры, быстро потерял интерес. — Ну и что ты хочешь этим доказать? — спросил он. — Ничего не хочу доказывать. Вот коммуналка, продукты, бензин, страховки, бытовые расходы. Если ты ещё два месяца не работаешь, у нас почти не остаётся накоплений. — У тебя премия будет. — Может быть. А может не быть. Я не хочу жить так, будто моя премия заранее обязана закрыть всё. — То есть теперь мне надо хвататься за любую ерунду? — Я такого не сказала. — Но к этому ведёшь. Тогда Таня впервые подумала, что разговор о деньгах у них тоже устроен странно. Пока она не спрашивала, всё считалось общим и нормальным. Стоило ей попросить Вадима хотя бы обозначить сроки поиска работы, как это сразу называлось давлением. Он мог рассуждать о том, какую зарплату «ниже достоинства» получать не станет, но почти не думал, за чей счёт оплачивается время между этими достойными вариантами. При этом совсем беспомощным человеком Вадим не был. Он умел работать, когда хотел. На прошлых местах его хвалили клиенты, он быстро осваивал новые программы, легко находил общий язык с людьми. Именно это и злило Таню сильнее всего: муж не был человеком, который объективно ничего не может. Он просто привык считать, что любая неприятная обязанность — достаточная причина уйти, а последствия как-нибудь рассосутся. И пока рядом была Таня с квартирой и стабильной зарплатой, последствия действительно долго рассасывались. И в то же самое время у неё на работе начался большой проект. Начальница отдела уехала в длительный отпуск, и часть её обязанностей временно передали Татьяне. Она руководила четырьмя сотрудниками, согласовывала закупки на суммы, от которых раньше у неё кружилась голова, участвовала в еженедельных совещаниях с директором. Было трудно, но впервые Таня почувствовала, что