— Я и не говорю, что не справишься. Просто предупреждаю. Ты у нас любишь сначала радова...
— Я и не говорю, что не справишься. Просто предупреждаю. Ты у нас любишь сначала радоваться, а потом выматываться. Он снова взял геймпад. Таня постояла несколько секунд, потом пошла на кухню искать вазу. Букет был дорогой, красивый, с крупными цветами и аккуратной лентой, но теперь он почему-то раздражал её одним своим видом. Ещё утром она боялась, что повышение отложат, что возьмут человека со стороны, что директор снова скажет про «посмотрим в следующем квартале». А когда предложение всё-таки прозвучало, она почти не поверила. Коллеги обнимали её, начальница открыто сказала, что решение давно назрело, а директор перечислил конкретные проекты, где Таня фактически уже руководила командой. Всё было честно и понятно. И только дома оказалось, что радоваться вроде бы рано. Так у них случалось не впервые. Когда Таня и Вадим познакомились, он работал менеджером в небольшой компании, торговавшей оборудованием. Зарабатывал тогда больше неё, легко менял телефоны, любил хорошие кроссовки и говорил, что сидеть на одном месте годами — признак слабости. Таня работала специалистом в отделе закупок и казалась ему, как он сам выражался, «слишком правильной». Она была из тех людей, кто может три вечера подряд разбираться с таблицей, лишь бы потом не было проблем. Вадим, наоборот, быстро загорался, быстро уставал и всегда считал, что где-то существует работа получше, просто он пока до неё не дошёл. Первые годы эта разница не мешала. Таня даже завидовала его лёгкости. Если начальник Вадиму не нравился, он мог вечером написать заявление и через неделю уже ходить по собеседованиям. Если коллектив раздражал — уходил. Если зарплату задерживали — не терпел. Таня думала, что в этом есть характер. Только со временем выяснилось, что характер и привычка бросать дело при первом раздражении — не одно и то же. За пять лет Вадим сменил семь мест. Где-то проработал год, где-то четыре месяца, однажды уволился вообще через три недели, потому что руководитель, по его словам, «сразу начал строить из себя царя». Между работами были паузы. Сначала по две-три недели, потом по месяцу, потом и больше. Денег у них на жизнь хватало главным образом потому, что квартира была Танина, купленная ещё до брака с помощью родителей, а её собственная зарплата постепенно росла. Она не попрекала его жильём. Никогда. Наоборот, когда он в очередной раз оставался без работы, Таня говорила: — Ничего, спокойно ищи. Лучше месяц посидеть, чем опять вляпаться туда, откуда через две недели уйдёшь. Вадим соглашался. — Вот именно. Нормальную работу надо выбирать, а не хватать первую попавшуюся. Но месяц иногда превращался в два. Потом он начинал вставать позже, больше играть, реже открывать сайты с вакансиями. Таня первое время не лезла. Потом осторожно спрашивала, как дела. Он отвечал раздражённо: — Да смотрю я. Ничего нормального нет. — А собеседования? — Было одно. Там зарплата смешная. — Сколько? — Неважно. Мало. Если она продолжала уточнять, разговор быстро превращался в спор. Вадим говорил, что Таня давит, что он взрослый мужчина и сам разберётся, что унижаться за копейки не собирается. А потом через пару дней спокойно заказывал новую игру, потому что «там скидка только до вечера». Поначалу это были его деньги — накопления с прошлых работ. Потом всё чаще общие. Таня замечала, но не считала каждую тысячу. Ей не хотелось быть человеком, который спрашивает мужа, зачем он купил себе игру или подписку. К тому же Вадим, когда работал, действительно вкладывался в быт. Он оплачивал часть продуктов, мог купить что-то в квартиру, однажды сам заплатил за ремонт стиральной машины. Проблема была не в том, что он совсем ничего не делал. Проблема была в том, что периоды нормальной жизни становились всё короче, а паузы между ними — длиннее.