Все отделение реанимации новорожденных замерло, когда огромный байкер попросил подержат...
Все отделение реанимации новорожденных замерло, когда огромный байкер попросил подержать малыша, к которому никто ни разу не пришел. В нашем отделении он сразу бросался в глаза. Огромный мужчина в кожаной куртке, весь в татуировках, каждый день приходил к крошечной недоношенной девочке, к которой до этого не заходил никто. Мать исчезла почти сразу после родов, временный контакт не отвечал, а отец в документах вообще не значился. Для нас это была одна из тех историй, которые потом долго не отпускают. Сначала все насторожились. Никто не понимал, кто он такой и почему приходит именно к ней. Но разрешения у него были в порядке, врачам он не мешал и просто часами сидел рядом с инкубатором, не сводя глаз с ребёнка. Если она начинала плакать, у него сразу менялось лицо. Если успокаивалась, он будто и сам выдыхал. Иногда он сидел так по несколько часов подряд, почти не двигаясь и ни на что не отвлекаясь. Поначалу мне было не по себе. Слишком уж странно выглядела эта картина: огромный, суровый мужчина и ребёнок весом меньше килограмма, за которого он переживал так, будто это было единственное живое существо, которое ещё держит его на земле. Однажды девочка долго не могла успокоиться. Я заметила, как он смотрит то на неё, то на меня, будто хочет о чём-то попросить, но не решается. Тогда я сама тихо сказала: — Если хотите, можете пока просто посидеть рядом. Иногда им уже этого достаточно. Он молча кивнул, вымыл руки, надел стерильные перчатки и сел ближе. Несколько минут смотрел на малышку, а потом тихо спросил: — Если врач разрешит… можно мне взять её на руки? Разрешение дали. Я помогла ему устроиться в кресле и осторожно положила девочку ему на грудь. И произошло то, чего никто из нас не ожидал. Сначала она ещё тихо всхлипывала, потом прислушалась к его дыханию и стуку сердца, а потом вдруг затихла и уснула. Так быстро, словно именно этого тепла ей всё это время и не хватало. А он сидел совершенно неподвижно. Прошёл час. Потом ещё один. Коллеги предлагали ему кофе, но он каждый раз спокойно отвечал: — Не сейчас. Она только успокоилась. Он не отвлекался ни на секунду. Просто оставался рядом. Под вечер малышку забрали на обследование. Он впервые за долгое время осторожно поднялся, и в этот момент рукав его халата чуть задрался. Я машинально посмотрела на запястье и увидела татуировку. Там было всего одно имя. «Лили». Когда смена уже подходила к концу, я всё-таки спросила: — Это ваша дочь? Он долго молчал, а потом едва заметно покачал головой. — Должна была ею стать. Я растерялась и ничего не сказала....