— Ты не знаешь, чего хочешь, — сказала она. — Ты ушёл от меня — и сразу побежал к ней. ...
— Ты не знаешь, чего хочешь, — сказала она. — Ты ушёл от меня — и сразу побежал к ней. Ты ушёл от неё — и сразу бежишь ко мне. А если я приму тебя, ты через полгода снова захочешь «пожить для себя». Я не хочу быть запасным аэродромом. — Валя, я люблю тебя, — сказал он тихо. — Может быть, — ответила она. — Но я уже не люблю тебя, Коля. Или люблю, но ту память, ту жизнь, которая осталась в прошлом. Ты ушёл — и разрушил всё. Я тебя простила, давно. Но я не хочу начинать сначала. Мне уже шестьдесят два, у меня нет сил восстанавливать то, что ты разрушил сам. Мы можем общаться, ты можешь звонить детям, но в гости — не надо. У нас теперь разные дома. Он сидел, опустив голову. Его руки лежали на столе, и он перебирал салфетку. — Я не ожидал, что ты так скажешь, — признался он. — Ты не ожидал, что я не буду ждать, — ответила она. — А я не ждала. Я научилась жить без тебя. И сейчас у меня есть я. Этого достаточно. Он поднялся. Она не стала его провожать. Он вышел в прихожую, надел пальто и остановился у порога. Он открыл дверь и вышел. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Валентина подошла к окну и посмотрела вниз, как он выходит из подъезда, садится в машину и уезжает. Она стояла у окна долго, пока его машина не скрылась за поворотом. Потом она вернулась на кухню, убрала кружки, вымыла чайник. Цветы поставила в вазу с водой — они ещё могли постоять несколько дней. Она села за стол и взяла телефон. Написала ему сообщение: «Коля, не звони больше. Если что-то случится — дети скажут. Мы не враги, но мы и не близкие. Так будет честнее для нас обоих. Прости, если обидела. Но я так решила». Она отправила сообщение, положила телефон на стол и пошла в комнату. На диване лежала книга, которую она читала накануне. Она открыла её на закладке и попыталась продолжить чтение, но строчки не складывались в смысл. Она смотрела в книгу и не видела букв. Она видела его лицо, слышала его голос, чувствовала запах его пальто. Она закрыла книгу и закрыла глаза. В памяти всплыли их сорок лет — не все, а только лучшие моменты. Их первая встреча в студенческом общежитии, их свадьба, рождение детей, поездки на море, долгие разговоры ночами. Всё это было настоящим. И всё это осталось там, в прошлом. Она открыла глаза и взяла телефон. Сообщение было прочитано. Ответа не было. Через неделю пришло сообщение. Короткое, всего несколько слов: «Валя, я всё понял. Прости меня. Спасибо за сорок лет». Она прочитала его три раза. Она не чувствовала облегчения, но и горечи тоже не было. Было спокойствие — то самое спокойствие. Дни потекли своим чередом. Валентина ходила на работу, возвращалась домой, готовила ужин. Иногда к ней приезжали дети с внуками. Она играла с ними, пекла пироги, слушала их рассказы. Дети несколько раз предлагали помирить её с отцом, но она качала головой. — Он ушёл сам, — говорила она. — И я не буду его возвращать. Я его простила, но жить с ним не хочу. У меня теперь своя жизнь, и она мне нравится. Дети перестали говорить на эту тему. Они видели, что мать спокойна и довольна. Она перестала сутулиться, её глаза блестели. Она стала чаще ходить в театр. Она чувствовала себя живой — не вопреки, а благодаря тому, что осталась одна. Николай больше не звонил. Иногда Валентина встречала его в магазине или на улице. Они здоровались, обменивались несколькими фразами о погоде и расходились. Она не избегала его, но и не искала встречи. Она не чувствовала ни гнева, ни обиды. Только спокойное равнодушие. Автор: Женский журнал Cook-s