Но однажды, полтора года назад, он собрал чемодан. Стоял в прихожей и смотрел на неё, н...
Но однажды, полтора года назад, он собрал чемодан. Стоял в прихожей и смотрел на неё, не поднимая глаз. — Валя, я ухожу, — сказал он. Она стояла у плиты, вытирала руки о полотенце и молчала. Она ждала объяснений. — Я встретил женщину в парке. Мы гуляли, разговаривали. Она одна, ей пятьдесят, она снимает комнату. Я понял, что хочу пожить для себя, пока есть силы. Мы слишком привыкли друг к другу, я задыхаюсь. Ты меня поймёшь? Валентина посмотрела на него. В её взгляде не было злобы. Только усталость и боль, которую она спрятала глубоко внутри. — Пойму, — ответила она. — Дверь открыта, но только в одну сторону. Если выйдешь — обратно не войдёшь. Она помогла ему сложить вещи. Не потому что хотела помочь, а потому что не хотела скандала. Николай ушёл, не оглядываясь. За ним захлопнулась дверь, и в квартире стало пусто. Первые полгода он не звонил. Валентина жила одна — и это было непривычно. Она переставила мебель в гостиной, убрала его кресло в кладовку. Она чаще виделась с подругой Татьяной, ходила в кино, перечитывала любимые книги. Дети звонили, предлагали приехать, но она говорила: «Я справлюсь. У меня есть работа, есть дом, есть я». Но по ночам она лежала без сна. Она вспоминала их сорок лет — как они встретились, как растили детей, как копили на квартиру. Она не плакала — она замерзала внутри. Ей казалось, что время остановилось. Прошёл год. Она привыкла. Она перестала ждать звонка, перестала вслушиваться в шаги на лестнице. Ей стало спокойно одной. А потом раздался первый звонок. — Валя, это я, — сказал Николай. — Как ты? — Нормально, — ответила она коротко. — Здоровье как? — Хорошо. А у тебя? — Давление скачет, колено болит, к врачу страшно идти одному. — Сходи к нашему терапевту, — сказала она ровно. Он помолчал и добавил: — Дети звонят? Как они? — Звонят, приезжают. Всё в порядке. — Ты не обижаешься на меня? — Нет, — ответила она. Звонки стали повторяться — сначала раз в месяц, потом раз в неделю. Он жаловался на быт, на то, что в съёмной комнате холодно, что женщина, к которой он ушёл, оказалась совсем не такой, как он думал. Она слушала и советовала — тактично, вежливо. Но ни разу не сказала: «Приезжай». Через полтора года он позвонил и сказал прямо: — Валя, я хочу прийти в гости. Просто посидеть, посмотреть, как ты живёшь. Соскучился очень. Она молчала несколько секунд. — Зачем тебе это? Ты ушёл. Ты выбрал другую жизнь, — сказала она. — Я ошибся, — ответил он. — Мы расстались. Она не та, кого я искал. Я хочу увидеть тебя. Она вздохнула. — Приходи. Но только на час и только днём. В субботу он приехал. В руках нёс цветы— три гвоздики, уже чуть привядшие. Он позвонил в дверь, она открыла. Он оглядел прихожую — всё было на своих местах. Его тапок уже не было, вместо них стояли её комнатные туфли. Он прошёл на кухню, сел за стол. Она поставила чайник. Пока он заваривался, Николай оглядывал комнату — на подоконнике стояли новые горшки с цветами, на столе лежала раскрытая книга. — Хорошо у тебя, — сказал он. — Уютно. Она разлила чай по кружкам и села напротив. — Рассказывай, как живёшь. Он начал говорить. Он рассказал, что ушёл от той женщины через восемь месяцев. Что она оказалась слишком требовательной, что они часто ссорились. Что он почувствовал себя одиноким. Что он много думал о прошлом, о том, как они с Валентиной ездили на море, как строили дачу, как встречали Новый год с детьми. — Валя, я дурак, — сказал он, глядя ей в глаза. — Я совершил глупость. Я прошу тебя простить меня. Я хочу вернуться. Она взяла кружку, поднесла к губам, но не отпила. Поставила обратно. — Коля, — сказала она ровно. — Я первый год не спала ночами, я не могла есть. А потом я поняла, что могу жить без тебя. Я научилась быть одна. И знаешь что? Мне стало легче. Мне не нужно никому угождать, ни с кем советоваться, ни о ком беспокоиться. — Но я хочу исправиться, — перебил он. — Я буду помогать по дому, я буду следить за здоровьем, я никуда не уйду больше.